— Хм. — Он поджимает губы. — У картин, написанных маслом, большой спрос?
— Ты был бы удивлен. Это довольно распространенный свадебный подарок. Людям нравится хранить портреты своих семей и все такое. Я предпочитаю пейзажи, но… — Я пожимаю плечами, чувствуя себя неуютно от такого вопроса. — Делаю, все, что привлекает клиентов.
Он постукивает кончиком ручки по своей пухлой нижней губе.
— У тебя есть веб-сайт? Я бы с удовольствием посмотрел на твои работы.
Ни за что на свете.
— Он в стадии разработки, — радостно говорю я. — Прости.
Он слегка хмурится.
— Как ты привлекаешь клиентов, если у тебя нет сайта?
Я открываю рот, чтобы попытаться ответить, но, к счастью, Илай прерывает допрос, ставя на стол четыре дымящиеся кружки. Он легонько проводит ладонью по моей руке.
— Хочешь проверить свою спальню? — Он шепчет мне на ухо. — Коул обустроил ее прошлой ночью. Наверное, она будет намного удобнее, чем наш диван. — Он делает паузу. — И определенно, более уединенная.
Мне кажется, я вижу, как Ривен закатывает глаза. Я ухватываюсь за возможность сбежать, занимая обе руки горячим шоколадом.
— Показывай дорогу.
Илай ведет меня по коридору к двери, которую я раньше не видела, и отступает в сторону, чтобы пропустить меня внутрь. Я мельком вижу маленькую раскладушку и лампу, прежде чем Илай отбрасывает кружки на пол, разворачивает меня и прижимает к стене, его губы наклоняются к моим в глубоком, медленном поцелуе. Его губы мягкие и на вкус как шоколад, и я вздыхаю, тая под ним.
ГЛАВА 9
Я люблю бурю.
Он делает жизнь намного проще. Ты остаешься внутри, пока горит огонь. Читаешь книги и смотришь на то, как падает снег. Ешь простую пищу и рано ложишься спать. Никаких покупок. Никаких незнакомцев. Никакой работы. У нас всегда пропадает сигнал, поэтому никаких телефонов или телевизоров. Это полезно. Прочищает твой мозг. Помогает сбросить настройки.
Или так было.
Девушка не перестает смеяться.
Я откладываю книгу в пятый раз, пытаясь сдержать свое раздражение.
Я привык жить с двумя другими мужчинами. Ривен достаточно тихий, а Илай хоть и может быть громким, по крайней мере, его голос достаточно низкий, чтобы заглушить его включенным радио. Я и забыл, какие, блять, высокие у девчонок голоса. Дэйзи смеется, звуча как звон колокольчика[6], легко пробивающийся сквозь стены хижины. Это выводит меня из себя.
Она мне не нравится. Она слишком уклончива. Прошлой ночью, когда Илай спросил ее имя, она явно солгала ему. Она отказывается рассказывать нам что-либо о своей жизни. Одному богу известно, какие секреты она скрывает.
В конце концов, звук затихает. Я возвращаюсь к своей книге, переворачивая страницу. Я успеваю прочитать всего несколько строк, прежде чем Илай, должно быть, говорит что-то веселое, потому что она снова начинает хихикать.
Стиснув зубы, я встаю, скрипя деревянным табуретом по полу. Я больше не могу с этим справляться. Это чертовски раздражает.
Я иду на их голоса в комнату для гостей, которую я оборудовал для нее в нашем старом чулане для хлама. Она выглядит довольно просто: всего лишь кровать, комод и лампа. Это вряд ли можно назвать роскошью, но я не понимаю, как ей могло понадобиться что-то большее. Они оставили дверь открытой, и я останавливаюсь снаружи, чтобы заглянуть внутрь.
Дэйзи и Илай сидят на кровати, углубившись в карточную игру. Пока я наблюдаю, Дэйзи разыгрывает карту, которая заставляет Илая выдать длинную череду ругательств. Она хихикает, толкая его в плечи.
Ревность пронзает меня. Что странно. Илай всегда окружен женщинами. Они липнут к нему, как мухи. В лыжный сезон он практически прокладывает всю дорогу по горнолыжному курорту через постель. Так было с тех пор, как мы были детьми — всех всегда тянуло к нему. Раньше меня это никогда не волновало. На самом деле, когда мы росли, у нас был своего рода договор: если нам нужно было встретиться с кучей людей, он шел вперед и очаровывал их всех, так что я мог снова спрятаться в тень и ждать, пока мы сможем уйти. Он знал, что разговоры с незнакомцами — не мой конек точно так же, как я знал, что одиночество — не его. Мы хорошо подходим друг другу.
Но теперь, наблюдая, как он ухмыляется Дэйзи, смеется вместе с ней, как будто они были друзьями всю свою жизнь, я ревную. И я понятия не имею почему.
Пока я наблюдаю, он обхватывает рукой кончик ее косы и тянет, наклоняясь, чтобы поцеловать ее обнаженную шею. Она задыхается, прикусывая губу. Я чувствую, как мой член подергивается, когда он проводит ртом по ее нежной коже.
Блять. Блять. Блять. Блять.