Случайностей на свете не бывает: читать начало книги онлайн

Пузырева Елизавета Александровна

Случайностей на свете не бывает

Никогда не любила роз. Нет, даже не так. Я их боялась, они внушали мне неосознанный страх, а порой даже отвращение. При виде роз горло сжимали спазмы, затылок холодел, а душа ухала куда – то вниз, словно стремилась затаиться, укрыться от беды, что обязательно придёт, сопроводит, окружит эти колючие цветы. Я не могла себя заставить даже прикоснуться к ним, в попытке убедить себя, что страх мой иррационален, и ничего страшного в розах нет и не может быть. Это же просто цветы… Странно. Да уж, более чем. А ведь прочие цветы, да что там, даже просто полевую травку-муравку я любила, обожала заботиться, растить, вкладывая душу, окружая их заботой и уходом. Да и разбираться в ней со временем стала неплохо. Знала, чем можно вылечиться, что пить при том и другом недуге, когда следует собирать траву, как сушить, чтобы сохранить в ней лекарственные свойства. А как я ухаживала за комнатными цветами, когда за окном была зима и мои клумбы были укрыты толстым, теплым снежным покрывалом! С рвением и постоянством, которое казалось даже несколько странным для ребенка моих лет. Мне даже в шутку говорили, что цветы оживают только от одного моего присутствия. Но вот розы…к тому же если еще принять во внимание тот факт, что большую часть своей недолгой жизни я провела в доме для сирот, то и подавно эта неприязнь покажется странной. Откуда там розы?! Разве, что шипы….

Всего несколько лет назад меня удочерила семейная пара. Неожиданно. Я и не надеялась, что в моей жизни наступят такие перемены, хотя что есть, то есть мечтала об этом, особенно в раннем детстве, впрочем, как и любой из нас.

Что представляли собой мои приемные родители? Уже немолодые, интеллигентные люди, которые не смогли пройти мимо девчушки с двумя увесистыми книгами, одной, раскрытой на коленях, другой подмышкой. А вдруг дёрнут, бегай за ними потом, забирай. То, что догоню и отниму своё я не сомневалась, бегала я легко и быстро, но вот книге в этой беготне будет некомфортно, и хорошо, если отделается она малыми потерями, а не испорченным переплетом и вырванными страницами.

Так, о чем я? О да, о розах. Мне семнадцать. Семнадцать! Исполнилось вчера. Всё никак не могу привыкнуть к подаркам. На день рождение, на Новый Год, на Рождество, на восьмое марта. Вроде должно быть приятно. Ну?! Вы любите получать подарки? Не знаю, но считается, что получать подарки – это приятно. Откуда это? Сама уже не помню, но где-то читала. Вот и я, вроде должна была радоваться пышному букету чайных роз, нежных, с притворно застенчивым румянцем, и, казалось бы, таких беззащитно-прекрасных, если не знать об их шипах. Орудие защиты или нападения…Ну почему же мне становится жутко, когда я вижу розы? Страх, словно волной, удушливой, неотвратимой накатывает на меня, мешает дышать, да что там, просто душит. Мне даже кажется, что они тянутся ко мне, вытягивая шипы, пытаясь дотронуться, а от этого и вовсе становится дурно. Внутри всё холодеет, стая мурашек галопом устремляется вниз по позвонкам, перехватывает дыхание, хочется только одного – открыть окно и дышать, дышать, дышать… Казалось с ними придёт беда, а я потеряю всё, что мне дорого. Откуда это?! Ведь бред, ёжику понятно, что бред.

А ведь надо принять подарок, поблагодарить. Знаете, нехорошо быть неблагодарной. Особенно в моем положении. Приёмные родители дали мне кров, одевают, кормят, стараются дать отличное образование. И главное, их отношение ко мне трогательно заботливое, такое не на каждом углу встретишь. И это надо ценить! Я со своей стороны старалась как могла. Приветлива, благодарна, вежлива, соглашаюсь, что мне нужна скрипка, занятие вокалом, куда без него, да, конечно при моем голосе нужно обязательно развиваться. Английский, французский безусловно нужен, как и любой воспитанной, образованной девушке. Хотя меня тянет к ботанике и химии. Но и этим позволено заниматься с лихвой. Так что же я? Надо взять букет из рук, склониться к этим нежно-коварным головкам и сказать, что и подобает: «Спасибо, я тронута. Они прекрасны».

– Спасибо. Я тронута. Они прекрасны. А давайте я пока принесу вазу, она тяжелая и на полке высоко, налью воды, и мы поставим этих красавиц в воду.

Уфф! Пронесло. Удалось-таки вежливо вильнуть, но в руки эти, с позволения сказать, цветы, я не взяла.

– Милая, это еще не все.

Я застыла на пороге с полной воды вазой. Что? Не всё? Еще розы?!!

Так спокойствие, только спокойствие, не падает снаряд дважды в одну воронку. Или падает?! Главное вазу держать крепко, хрустальная как никак.

– Мы подумали, что семнадцать лет такая примечательная дата, всего один год, и ты будешь совершеннолетняя, да и ты не перестаешь нас радовать. Не представляешь сколько мы слышим о тебе положительного, похвального. Мы бесконечно рады, что смогли тогда разглядеть такое сокровище. Даже подумать боимся, чтобы было и с тобой, и с нами, если бы мы тогда прошли мимо, не заметив тебя.

Уфф! Я говорила, что мои приемные родители интеллигентные, воспитанные люди? Бестактно и в лоб – нет, это не про них. Предисловие будет обязательно.

– Я вам очень благодарна за вашу доброту и заботу обо мне!

– Подожди, подожди, моя хорошая, мы вместе подумали, что тебе интересно будет увидеть мир. Для начала – Санкт – Петербург. Чудесный город. Неповторимый, безумно красивый! С такой уникальной историей, культурой. А сколько музеев, сколько театров, парков, дворцов! Ты только представь!

Санкт – Петербург! Я знаю, что там и какой он! Чудо – город… каналы, мосты, Невский проспект, набережные, соборы, крепости… Когда – то до дыр рассматривала картинки, как из другого мира, из чужой жизни, к которой никогда не смогу прикоснуться. А как хотелось, Боже, как мне хотелось в этот другой мир, где есть парки, дворцы, театры, где краски жизни ярки и многообразны, заглушают своей сочностью всю ту серость, что может утянуть любого человека в топь уныния, скуки, безысходности…

– Спасибо! Я рада! Вы даже не представляете, как я рада, и как я вам благодарна!

Очень искренне, и главное, от глубины души.

Туристическая группа, в основном молодёжи прибыла с первыми летними деньками, свободными от школы в Северную столицу. Шумно, со смехом, с выкриками – галдёж, одним словом ещё тот. Интересно, как на экскурсии ходить будем этаким табором? Мне так гида послушать очень хочется. А вообще я до сих пор мало верю происходящему. Схожее ощущение было, когда я покидала приют, который мы между собой называли скворечником, с небольшой котомкой в руках, где лежали все мои пожитки. Трудно была принять тот факт, что больше не нужно делить спальню с десятком девочек, спать на застиранных, кое-где прозрачных, кое-где откровенно дырявых простынях, укрываться одинаковыми клетчатыми тонкими одеяльцами, которые при всём старании не могут согреть, когда за окнами мороз. Не нужно есть за бесконечно длинным, обшарпанным общим на тридцать человек столом, да уныло-тусклую кашу с одинаково белых тарелок, ни каких тебе каёмочек, цветочков, и отвечать тем, кто помладше, что то, что нам изредка выдают к этой самой каше, называется сливочным маслом. Почему сливочным? А есть такие сливки в молоке, их очень, очень мало, вот из них и делают масло и от того редко нам его дают, сливок же на всех не хватает, а мы в очереди, знаете ли, не первые. А намазывали мы его на серый, не первой свежести хлеб, словно украли… тонко-тонко.

И все же теперь, стоя на перроне красивейшего города среди шумной толпы, и ощущая себя, если не чужой, то одиночкой – ни подруг, ни друзей, я все равно была счастлива, и уверена, что эту поездку я запомню надолго. Это как в другой мир попасть! За эту мысль я почему – то цепко ухватилась и потянулась за ней, она показалась мне не то, чтобы интересной, но как бы в самое яблочко. Точно, я приехала в другой мир, такое бывает лишь раз, и теперь ни что и никто не может мне помешать. Да вот именно, я очень, очень хочу попасть в этот другой мир! Нет, давайте по – другому, я просто требую другой мир мне на блюдечке с голубой каёмочкой, и чтобы ни что, и никто не смогли мне помешать! Что я говорю?! Настрой! Главное настроится и ждать!

Эрмитаж, Царское Село, Петергоф, Гатчина, дом музей Пушкина на Мойке, даже зоопарк с милыми жирафами и прикольными скамейками, на которые хочется упасть и забыть про всех – всё казалось мне захватывающим и интересным. Гиды выделяли меня из нашей шумной группы, скорее всего их радовал блеск в моих глазах, и желание услышать все от первого до последнего слова. Мне порой казалось, что они меня одну водили по бесконечным дворцовым залам, парковым аллеям, именно для меня рассказывали необычные моменты из далекого прошлого, связанные с этими местами и вещами, которые проходили мимо нашего взора. А я не могла наслушаться, все было интересно, ново, но мне все время казалось, что самое диковинное, самое необычное меня ещё ждёт впереди. А после экскурсий, я осмеливалась в одиночку бродить по улицам Питера, наслаждаясь тем, что имею.

В этот раз я осмелела так сказать по полной, и забралась сравнительно далеко от того общежития, где разместили нашу группу. Тихий переулок. Липы, узловатые, с черными могучими стволами, вековые, поди. А листочки молоденькие, такого свежего, наивно – нежного цвета, что бывают только в начале лета, так и хотелось их погладить, вдохнуть аромат. И надо же, их не спилили ради какой-нибудь новостройки многоэтажки, которую надо срочно втиснуть на вполне подходящее пространство, дабы продавать столичные метры за баснословные деньги.

Вот вроде бы что особенного – деревья, старые, могучие, а ведь создают обстановку. Какую? Да, кто ж её знает, колоритную, наверное. Как будто чем-то веет. Старым. Нет, не старым. Скорее старинным, загадочным. Возможно, что – то сулящее, о чем– то нашептывающее. Вот и ветерок – легкий, почти невесомый, вдруг запутался в ветвях лип и кружит, кружит, словно и не собирается лететь дальше и дел больше у него никаких нет. Он как будто от чего-то оберегает, или прячет, а может быть подгоняет, торопит? Мда. Похоже я и впрямь устала. Сейчас бы шоколадки кусочек или мороженку. А то ведь уже и липы с ветром со мной разговаривают, нашептывают… поди же…

А народу здесь подозрительно мало. Я, даже сказала бы, безлюдно. Ни души. Вообще, как – то сонно. Тихо. Поди же ты, я одна одинешенька в столице. Бывает же такое…

Так хочется присесть да хотя бы вот на эту лавочку, прикрыть глаза, прислушаться к тому, как ветер шелестит молоденькими листочками, авось чего и впрямь услышу. А может у здешних жителей как у благородных испанцев сиеста? Хотя время так далеко не полуденное. Неизвестно. Впрочем, для меня здесь всё неизвестное. Шаг вправо, шаг влево – какая разница. Но спать определенно нельзя.

Так, для чего я здесь?! Я встрепенулась, как будто от резкого толчка. Что-то внутри меня словно дёрнулось, натянулось, как тетива, до предела, вот-вот зазвенит. Надо собраться с мыслями, но ни спать, ни отдыхать определенно нельзя. У меня складывалось ощущение, что я что – то теряю, что – то бесконечно важное может ускользнуть, просочиться меж пальцев, скрыться из виду. И мне определенно кажется, что меня подгоняют и листва, и ветер, который вдруг стал порывистый, закружил придорожной пылью и резко бросил мне её в лицо, хлестко, словно пощечину. Фу! Да что же это такое?! Надо куда-нибудь зайти, переждать этот не пойми откуда взявшийся ветрище. Лишь бы ливень не полил. Говорят, в Питере, такое не редкость, то солнце, то тучи, ну и дождь, а то и ливень, соответственно. А у меня собой ни дождевика, ни зонтика нет.

Я огляделась и увидела интересную вывеску, которую до этого не замечала. Странно, она – таки цепляла, притягивала взгляд – раскрытая книга и золочёные страницы, что сами собой перелистываются вперёд-назад, назад-вперёд. Немного смутило название: «Летописи Геспервайда». Ключевое слово – немного. Ну вот скажите, почему я такая твердолобая? Или точнее куда подевался инстинкт самосохранения, когда он был так нужен? Весь вышел?! Вопрос тогда совсем риторический: «Куда? По каким делам? За какой надобностью? Где ты шляешься, а, инстинкт, когда ты так нужен?»

До сих пор не понимаю, почему ничто во мне не возопило: «Слушай, девонька, беги! Улепетывай, давай деру, сгинь, в конце концов от этого места! Давай же, ноги в руки и как страус по просторам бескрайних прерий уносись от этих самых Летописей! Тебе же дурёхе проблем не надо?! Или всё же надо…Надо? Ну, тогда милости просим…Заходи! Открыто!» Нет! Инстинкт, будь он не ладен, молчал. Даже не издевался. Если он во мне и присутствовал, хотя бы в зачаточном состоянии, то занят он был чем угодно, только не прямыми обязанностями.

А я, наивная, тупенькая, до безобразия, доверчивая, что девушка с Чукотки, увидев на фасаде рекламу раскрытой книги, чьи страницы перелистывались сами по себе, хмыкнув по поводу чудного названия, кто их тут столичных разберёт, решительно толкнула дверь и вошла в магазин.

– Ну, да что же это такое?!! Мы уже выбиваемся из графика! Вам хоть кто-то говорил о пунктуальности? Я вас, лари, спрашиваю?!!! – набросился на меня явно неуравновешенный долговязый тип, стоило мне только перешагнуть порог.