Юри с удивлённым видом непонимающе развёл ручищами:
– Понятия не имею, о чём ты. С каких это пор в Аркене есть фавны? – и, повернувшись к Ариану, он покрутил пальцем у виска. – Ты понимаешь, что она несёт? Судя по всему, в аварии она пострадала больше, чем я думал.
Ариан почувствовал, что улыбается, а когда Джес, пытаясь боксировать с Юри, ушибла руку, даже засмеялся. Они смеялись все вместе, громко и долго. Не потому, что им было так уж весело, а потому, что от этого становилось хорошо. Смех перешёл в тихое хихиканье. Ариан разглядывал обоих друзей – грязных, с ушибами и ссадинами, но живых, – и в душе у него разрасталось тёплое, приятное чувство.
И вдруг оно исчезло: его смыла волна самых разных ощущений.
По листьям и камням скользила, поднимаясь от земли, серая дымка. В ночное небо посылали свои споры грибы. С ели сыпались на землю иголки. С трассы доносился запах резины и выхлопных газов. Ариан слышал пощёлкивание остывающего двигателя, отдалённый цокот копыт, треск веток, шорох в кустах. Он обонял идущий от волос Джес сладкий аромат шампуня с манго, запах засаленных кожаных шнурков на шее Юри, влажной разрытой земли и слабый холодный запах металла, чада и смазки. И вдруг понял, что они не одни.
Он стремительно обернулся, но было уже слишком поздно.
За ними стоял ван Торг, готовый выстрелить. Волосы грязными прядями свисали на лоб. Левая рука неестественно согнута. Одна брючина оторвалась, и кожа под ней выглядела болезненно-белой. На лице застыла гримаса безумия. Он ухмыльнулся им, и Ариан увидел, что кожа в уголках рта у него треснула.
– У меня для вас хорошие новости. Я не стану передавать вас фирме. У меня на вас другие планы! – Он громко расхохотался, и трещины потянулись от губ по щекам до самого лба. Там, где они пересекались, от лица отваливались кусочки и осколками падали на землю, оставляя за собой только льющуюся из дыр черноту. Волосы, отделяясь от лысого бледного черепа, прядями летели вниз. Глаза утонули в мрачных растрескавшихся впадинах. Что бы ни находилось в полой оболочке туловища, оно стремилось наружу. Широко раскрытый рот больше походил на зияющую дыру, из которой доносился искажённый дребезжащий голос. – Кто дёрнется – умрёт. – Рука, держащая револьвер, становилась всё длиннее и тоньше. Серебряные наручные часы болтались на ней, но револьвер был всё время наставлен на ребят. Ноги превращались в длинные тощие ходули, утягивая монстра всё дальше ввысь.
Ариан зарылся руками в плотный мох. Он знал, что подкарауливало в этой черноте – холодный вакуум, который не заполнить ничем. И этот вакуум неотвратимо приближался.
Он ощущал запах паники, исходящий от Джес, и запах отчаяния Юри. Тролль изготовился к прыжку. Раздался громкий щелчок – и от ствола дерева рядом с Юри вместе с лёгким облачком полетели щепки.
В этой твари не оставалось уже ничего человеческого. Всё больше осколков падало на землю или внутрь, в полый мрак. Из сшитого на заказ костюма торчали длинные тощие бледные руки и ноги. Из нутра монстра донёсся какой-то беспокойный глухой скрежет. Сломанная рука, щёлкнув, начала формироваться заново. Пальцы превратились в когти хищной птицы, которыми существо двигало в возбуждении.
«Он играет с нами, как кошка с мышкой», – понял Ариан. И точно так же, как мышь, они мало что могут изменить. По лбу и ране у него тёк пот, но когда чёрный туман, извиваясь змеёй, подступил ближе и протянул к нему пальцы дыма, он ощутил холод. Ариан отпрянул, и револьвер дёрнулся в его сторону. Тёмный туман взял их в кольцо. Выхода не было. Он почувствовал на своём плече руку Юри и понял, что тролль так же беспомощен, как и он. К ним жадно тянулись жидкие дымные волокна. И тут, вырвавшись из Ариана, на туман набросилось что-то серебристое. Нечто прозрачное, светящееся, постепенно сгущаясь, принимало форму у него на глазах. Как сквозь дымку он разглядел очертания кошки: их связывала тонкая нить.
Кошку охватил мрак, и по всему телу Ариана из самой глубины сердца растёкся холод. Кошачьи когти процарапывали во мраке дыры, серебряным светом разрывали темноту в клочья, но из монстра вытекало всё больше тёмного тумана. Из чёрной массы кошку хватали бесчисленные пальцы, и вскоре она вся оказалась окутанной этим неестественным сумраком. Движения её замедлились. Тело Ариана окостенело от жгучего холода. Что-то стремилось выдрать из него душу. Запрокинув голову, он закричал, чтобы выплеснуть боль. Кошка уже не двигалась, и постепенно мерк серебристый свет, связывающий их. Ариан в муках вцепился в ствол дерева, почти не чувствуя, как под его ногтями расщепляется кора.
Раздался звук, словно на кафеле разбилось стекло, и боль внезапно исчезла. Весь в поту, Ариан, задыхаясь, опустился на колени. Серебристая кошка без сил лежала на земле, слабо подрагивая лапами.
Чёрный туман отполз. Подняв глаза, Ариан увидел силуэт какого-то человека, стоящего лицом к монстру. Монстр посмотрел на свою расколовшуюся правую руку – она заканчивалась ниже локтя. Внутри у него глухой скрежет перешёл в визг. Тьма взметнулась вокруг монстра, как полы плаща, когда он повернулся к новому противнику. Визжа, он направил обрубок руки на своего врага и выпустил по нему залп тьмы, которая тут же окутала его. Облако колышущейся черноты сгустилось и увеличилось. Но что-то вспыхивало в нём снова и снова. Вырванные из облака клочки таяли в воздухе. Черноту вспороло острие меча, и за ним появился высокий человек. Направив меч на монстра, он крикнул:
– Я щит Аркена, и тебя сюда не звали! – И он со всей силы вогнал меч в тело чудовища. Тварь, панически взвизгнув, ударила нападавшего рукой. Тот, отскочив назад, выдернул клинок – и из дыры с зазубренными краями заструилась густая чёрная дымка. Тварь, вскрикнув, неуклюже попятилась на тощих ногах, роняя на землю новые осколки. Но монстра это не волновало. С трудом держась на ногах, он в панике заторопился прочь от бойца с мечом и, ковыляя, скрылся во тьме.
Приподнявшись, Ариан потянулся к кошке. Пальцы прошли через неё насквозь, и по всему телу распространилось вибрирующее тепло. Кошка медленно встала, потёрлась о его руку и растворилась в серебристом сиянии.
Человек поднял огромный меч на плечо и размашисто зашагал к ним.
Только теперь Ариан узнал исполина.
– Бьорн? – неуверенно спросил он.
Великан, наклонившись, протянул ему руку и помог встать:
– Поездку сюда ты, видимо, представлял себе совсем иначе, да, Ари? – Он насмешливо улыбнулся в бородищу, а потом внимательно окинул его встревоженным взглядом. – С тобой всё в порядке?
Ариан, помедлив, кивнул:
– Думаю, всё хорошо.
Протиснувшись мимо него, Джес обняла Бьорна, доставая великану лишь до груди.
– Ну-ну, юная ведьма, ты мне так хребет сломаешь, – рассмеялся тот.
Юри с Бьорном обменялись рукопожатием, которое Ариану сломало бы не один палец.
Прислонившись спинами к ещё тёплому капоту машины, они рассказали Бьорну обо всём, что случилось. Он переводил взгляд с одного на другого, не прерывая их, но с каждым словом его лицо омрачалось всё больше. Внезапно глаза его округлились, и он уже открыл рот, но потом опять закрыл, не сказав ни слова, и медленно пригладил длинную бороду. Над кустистыми бровями пролегли глубокие морщины. Глядя на их усталые, перепачканные и расцарапанные лица, он тяжело вздохнул, а затем положил сильную руку на плечо Юри:
– Так ты, значит, просто оставил Воробышка на кладбище? Воробышка, каких и дюжины не наберётся и за которым я специально ездил аж в Цвайбрюкен?!