Его брови угрожающе сошлись на переносице.
— Чем вы занимаетесь?
— Занимаюсь?
— Стойте смирно, черт бы вас побрал, и перестаньте трястись!
— Я не трясусь!
— Ради Бога! Я ничего плохого вам не сделаю.
Тихо ворча, он вернулся туда, где сидел, и поднял что-то с земли. Она воспользовалась передышкой, чтобы подобраться ближе к тропинке.
— Я велел вам не двигаться!
Он держал нечто вроде блокнота и оттого больше казался не опасным, а просто невероятно грубым. Лили окинула его хорошо отработанным взглядом оскорбленной голливудской королевы.
— Похоже, кое-кто забыл о хороших манерах.
— Пустая трата энергии. Я искал уединения. Неужели это такая роскошь?
— Конечно, нет. Я ухожу.
— Туда! — Он сердито ткнул пальцем в сторону ручья.
— Простите?
— Сядьте там.
Страх прошел, осталось лишь легкое раздражение.
— Не стоит, пожалуй. Извините, я спешу.
— Повторяю, вы испортили мне день. Имейте по крайней мере совесть и попробуйте загладить свои грехи. Посидите смирно час-другой.
Лили внезапно сообразила, что он художник.
— Почему бы мне просто не убраться отсюда?
— Кому я сказал!
— Вас никто не учил вежливости?
— Мне некогда заниматься пустяками. Сядьте на тот валун, лицом к солнцу.
— Спасибо, но я не загораю. Это вредно для кожи.
— Хоть бы раз в жизни встретить красивую женщину, не склонную суетиться.
— Ценю ваш комплимент, — сухо заметила Лили, — но я была достойна этой оценки добрых десять лет и сорок фунтов назад.
— Не мелите чушь.
Незнакомец выхватил карандаш из кармана рубашки и стал набрасывать что-то на бумаге, не удостоив ее ни единым словом и не позаботившись сесть на маленький походный стульчик, который она заметила чуть поодаль.
— Поднимите подбородок. Господи, вы и в самом деле прекрасны! — бросил наконец он совершенно равнодушно.
Ей ничуть не польстила похвала, и она едва не выпалила, что ему стоило бы увидеть ее в расцвете лет.