То, что она, оказывается, способна думать о сексе, тревожило и одновременно вселяло надежду. Неужели арктический холод, сковывавший ее душу, начал отступать?
Кевин плюхнулся рядом и вытянулся на спине. От него несло жаром, озером и авантюризмом.
— Больше никаких сальто, Молли. Ты пролетела слишком близко от камней.
— Только один раз! Кроме того, я точно знаю, где край.
— Я ясно выразился?
— Иисусе, я словно слышу Дэна! Вы что, сговорились?
— Даже думать не хочется, что он сказал бы, увидев, какие фортели ты откалываешь!
Оба замолчали. Но даже возникшая тишина Казалась на удивление дружелюбной. И хотя каждая мышца ее тела ныла, такого умиротворения Молли давно не испытывала.
Дафна, загоравшая на большом плоском камне, вдруг увидела промчавшегося по тропинке Бенни. Он плакал.
— Что случилось, Бенни?
— Ничего. Проваливай!
Молли встрепенулась. Прошло почти четыре месяца с тех пор, как Дафна и Бенни в последний раз вели воображаемые беседы. Может, это просто случайность? Ошибка?
Она повернулась к Кевину. Конечно, грех нарушать такую мирную атмосферу, ведь им так хорошо сейчас вместе, но без ее помощи он вряд ли сможет общаться с Лили, избегая крика и грубости.
Кевин, казалось, задремал. Она заметила, что ресницы у него темнее волос, которые на висках уже начали подсыхать.
Привстав, она спросила:
— Ты всегда знал, что Лили — твоя родная мать?
Кевин даже глаз не открыл.
— Родители сказали, когда мне исполнилось шесть.
— Они правильно сделали, что не пытались утаить это от тебя, — решила Молли, но Кевин ничего не ответил. — Лили тогда, наверное, была совсем еще молода. Ей и сорока не дашь.
— Ей пятьдесят.
— Не может быть!
— Голливуд, что ты хочешь! Несколько пластических операций.
— Ты часто видел ее в детстве?
— Только по телевизору.
— Она не приезжала?
Где-то совсем близко раздался стук дятла. Над озером описывал круги ястреб.
— Как-то раз явилась, когда мне было шестнадцать. Должно быть, в Городе Мишуры к тому времени дела шли неважно.
Он внезапно открыл глаза и сел. Молли показалось, что Кевин сейчас вскочит и уйдет, но он повернулся и уставился на воду.
— Что бы кто ни говорил, а у меня одна мать — Майда Такер. Не знаю, что за игру затеяла эта королева стриптиза, явившись сюда, но я в ней не участвую. Пусть секс-бомба в отставке пробует свои чары на других.
Уничижительное «секс-бомба» пробудило в Молли давние воспоминания. Раньше так именовали Фэб. Как-то сестра в гневе бросила: «Иногда я думаю, что слово „секс-бомба“ изобрели мужчины, чтобы показать свое превосходство над женщинами, куда лучше, чем они, освоившими искусство выживания».