Кевин, брезгливо морщась, смотрел на спящую женщину.
Ты должен подавать пример, Кевин. Исполни свой долг.
Кевин отошел от окна, переступив через ее никчемного избалованного пса. Почему она, имея такие деньги, живет в этой дыре? Возможно, из соображений выгоды. У нее наверняка есть еще три дома, где-нибудь в более теплых местах.
Кевин уселся на диван напротив того, на котором лежала она, и еще раз критически осмотрел больную. После выкидыша она сбросила не менее десяти фунтов. Волосы отросли почти до подбородка и потеряли шелковистый блеск, запомнившийся ему в день свадьбы. Она, похоже, забыла о существовании косметики, и синие круги под экзотическими глазами делали ее похожей на узницу концлагеря.
— У меня была интересная беседа с одним из твоих соседей.
Молли с трудом открыла глаза и заслонила их ладонью от света.
— Даю слово позвонить твоему поверенному завтра утром, если немедленно удалишься.
— Парень сразу узнал меня.
— Еще бы!
Хм, значит, у нее еще есть силы ехидничать!
Его негодование разгорелось с новой силой.
— Он был более чем счастлив посплетничать о тебе. Очевидно, ты перестала забирать почту несколько недель назад.
— Какая разница? Ничего интересного мне не шлют.
— И с прошлого четверга ты выходила всего один раз, да и то чтобы вывести своего «питбуля».
— Перестань оскорблять Ру. Я свалилась с простудой, вот и все.
Она и в самом деле больна, но вряд ли тут дело в банальной простуде.
Кевин поднялся.
— Брось, Молли. Сидеть взаперти вредно. Затворничество еще никому не помогало. Это просто ненормально!
Она чуть сдвинула руку и бросила на него неприязненный взгляд.
— Подумаешь, какой эксперт выискался! Откуда тебе знать, что нормально, а что нет? Тоже мне, психиатр! Кроме того, я слышала, когда Дэн нашел тебя в Австралии, ты резвился среди акул.
— Может, у тебя депрессия?
— Спасибо, доктор Такер. А теперь проваливай.
— Ты потеряла ребенка, Молли.
Он не сказал ничего нового, просто констатировал факт, но лучше бы просто выстрелил ей в лоб. Она спрыгнула с дивана, и ее полыхнувший злобой взгляд сказал ему куда больше, чем он хотел знать.
— Вон отсюда, пока я не позвала полицию!
Все, что ему оставалось, — поскорее уйти и забыть о ней.
Видит Бог, у него достаточно своих неприятностей, особенно после появления статьи в «Пипл». Когда он смотрел на нее, у него внутри все переворачивалось. Если бы он мог выбросить из памяти ее искаженное болью лицо, когда она пыталась спасти ребенка…
С губ против воли сорвались слова, которых он так боялся:
— Одевайся. Ты поедешь со мной.
Взрыв ярости, похоже, напугал и обессилил ее, и Молли постаралась свести все к шутке: