Она снова откинулась на спинку сиденья. Ей казалось, что Гейб сошел с ума — это могло быть единственным объяснением его поступка. По-видимому, разгром, устроенный неизвестными злоумышленниками в кинотеатре, вызвал у него нервное расстройство.
Впрочем, Рэчел и сама плохо соображала. От стресса и усталости ей казалось, будто голова у нее распухла, и потому она решила, что пока не станет торопиться с оценкой поведения Гейба.
Ворота, украшенные изображением молитвенно сложенных рук, были открыты. Проехав в них, Гейб остановил «мерседес» в центре лужайки перед домом. Пропитанный потом носок свалился у Рэчел с ноги, когда Гейб стаскивал с нее ботинки, и теперь она сняла второй, после чего открыла дверцу машины.
Гейб посмотрел на нее:
— Я же сказал, что схожу и приведу его.
— Я вовсе не боюсь твоего брата.
— А я и не говорил, что ты его боишься.
— И все-таки я зайду в дом.
Рэчел босиком поднялась по ступенькам. Расческа не касалась ее волос со вчерашнего дня, платье было таким измятым, что от обилия складок напоминало дорожную карту, но она не сделала ничего плохого и потому не собиралась прятаться от Кэла Боннера.
Гейб спокойно и уверенно поднялся по ступенькам следом за ней, как будто ему было не в новинку появляться в доме Кэла в обществе Рэчел, более того — как будто так было всегда. Жаль только, что на самом деле Гейб не останется с ней навсегда, подумала Рэчел. Завтра утром она уедет.
Как только она и Эдвард сядут в автобус, Гейб Боннер станет ее прошлым.
Дверь оказалась открытой, и Гейб, осторожно держа Рэчел за руку, ввел ее в дом. Джейн, должно быть, увидела их еще во дворе, потому что тут же выбежала из кухни в холл, одетая в джинсы и футболку. Ее волосы, обычно тщательно причесанные, были растрепаны, на лице не видно было даже следов какой-либо косметики.
— Рэчел! С вами все в порядке?
— Да. Я просто немного устала. Эдвард уже встал?
— Рози его только что разбудила. — Джейн схватила руки Рэчел в свои. — Мне очень жаль. Я только несколько часов назад узнала о поступке Кэла.
Рэчел молча кивнула, не зная, что на это ответить.
В этот момент откуда-то сверху донесся тонкий младенческий взвизг, а затем мальчишеский смех. Подняв голову, Рэчел увидела, как на верхнюю площадку лестницы из детской комнаты вышел Кэл. Одной рукой он держал под мышкой Рози и плюшевого Хорса, другой — ее сына. Он ласково встряхивал обоих детей и голосом изображал поезд. При виде Рэчел, стоящей внизу рядом с Джейн и Гейбом, Кэл замер.
Подняв голову, Эдвард увидел мать. На мальчике были те же самые синие шорты, в которых Рэчел оставила его вчера вечером с няней, но синяя футболка, которая была ему явно велика, скорее всего принадлежала Джейн, поскольку надпись на ее груди гласила: «Физики занимаются этим теоретически».
— Мама!
Ей хотелось подбежать к сыну, сжать его в объятиях и держать так, пока не исчезнут все ее страхи, но это лишь напугало бы ребенка, и потому Рэчел решила избрать другую линию поведения.
— Привет, соня!
Кэл опустил Эдварда на ковер, и мальчик, держась одной рукой за перила и роняя с ног тапочки, бросился вниз по лестнице.
— Гейб! — крикнул он на бегу. — Ты сказал, что она вернется, и она вернулась!
Промчавшись по холлу, Эдвард с разбега уткнулся матери в живот.
— Мам, ты представляешь, Рози наделала в подгузник и провоняла всю комнату, так что ее папа назвал ее Вонючкой Рози!
— Да что ты говоришь?
— Ага. Переполоху было!
— Могу себе представить.
Подняв голову, Рэчел посмотрела на Кэла, который спускался по лестнице, согнутой рукой прижимая к себе дочурку. Он ответил ей каменным взглядом.
— Кофе я только что сварила, — сказала Джейн. — Пойду посмотрю, что можно придумать на завтрак.