В тот вечер Рэчел и Эдвард в сотый раз перечитывали «Стеллалуну». В книжке с замечательными иллюстрациями рассказывалось о детеныше летучей мыши, который потерял свою маму. Его воспитали птицы. Они научили его есть и спать по-своему, не так, как едят и спят летучие мыши.
Когда Рэчел дочитала последнюю страницу, Эдвард перестал жевать ухо Хорса и посмотрел на нее. В его глазах стояло какое-то недетское выражение беспокойства.
— Значит, с мамой Стеллалуны произошел несчастный случай, а потом они очень долго друг друга не видели, — подытожил мальчик.
— Да, но в конце концов они нашли друг друга.
— Да, наверное.
Рэчел понимала, что ее ответ не удовлетворил сына. У Эдварда не было отца, не было дома, не было нормальной семьи, и он постепенно начинал осознавать, что мать — единственный человек на свете, который любит его и готов защищать от любых бед и несчастий при любых условиях.
Уложив сына спать, Рэчел вышла на кухню и увидела Гейба у задней двери дома. Он обернулся на звук ее шагов, и рука его скользнула в карман. Вытащив несколько банкнот, он протянул их ей.
Рэчел пересчитала бумажки — Гейб дал ей пятьдесят долларов.
— Что это? — спросила она.
— Премия. Ты переделала много работы, которая не входит в твои обязанности. Так что все честно.
Было ясно: Гейб хочет компенсировать украденные деньги, но так, чтобы не травмировать ее гордость. Посмотрев на зажатые в ее пальцах хрустящие банкноты, она сморгнула и с трудом выговорила:
— Спасибо.
— Я пройдусь, — сказал Гейб. — Скоро вернусь обратно.
Он не пригласил Рэчел последовать за ним, и она не стала спрашивать почему. В такие моменты она особенно остро ощущала, как много всего разделяет их с Гейбом.
Несколько позже, когда Рэчел уже собралась ложиться спать, она услышала, что Гейб вернулся. Раздевшись, она скользнула в его старую рубашку, затем умылась, почистила зубы и прошла на кухню. Гейб сидел на корточках перед картонной коробкой, стоявшей на полу рядом с плитой.
Подойдя поближе, Рэчел увидела, что коробка выстлана ватой, а внутри стоит обернутый тряпкой зеленый пластиковый контейнер из-под клубники. Внутри его сидел взъерошенный молодой воробей.
Во вторник, всего за три дня до открытия кинотеатра, Рэчел стало казаться, что им с Гейбом ни за что не удастся все подготовить вовремя. Ей очень хотелось, чтобы «Гордость Каролины» произвела впечатление на жителей города и его окрестностей. Это она подсказала Гейбу идею устроить в честь открытия кинотеатра фейерверк. Теперь она уговаривала его украсить вход разноцветными флажками.
К сожалению, Гейб не разделял ее энтузиазма: с каждым днем его интерес к затее с кинотеатром все больше угасал. В то же время в душе Рэчел день за днем крепло теплое чувство к «Гордости Каролины». При виде нового оборудования, покрытого свежим слоем краски, сердце ее наполнялось гордостью.
В три часа дня в закусочной зазвонил телефон. Рэчел бросила тряпку, которой обтирала новую машину для приготовления поп-корна, и побежала к аппарату.
— Библия у меня, — услышала она в трубке голос Кристи Браун. — Сын Кэрол только что принес мне ее.
Рэчел вздохнула с огромным облегчением.
— Просто не верится, что я наконец-то ее заполучу.
Женщины поболтали еще несколько минут о том о сем, после чего Рэчел повесила трубку. В закусочную вошел Гейб.
Рэчел бросилась к нему.
— Библия уже у Кристи! — воскликнула она.
— Не возлагай на эту твою Библию слишком больших надежд, — с мрачным видом сказал Гейб.
Заглянув ему в глаза, Рэчел, не удержавшись, ласково погладила его по щеке.
— Ты что-то слишком нервничаешь, парень.
Гейб улыбнулся, но улыбка тут же исчезла с его губ.
Рэчел почувствовала, что он вот-вот пустится в какие-нибудь пессимистические рассуждения, и, чтобы не дать ему такой возможности, сменила тему разговора.