— Пойдем, — сказала она. — Я покажу тебе дом.
— Я здесь живу. С какой стати ты собираешься мне здесь что-то показывать?
— Ты сможешь узнать кое-что из истории этого дома, — сказала Рэчел, надеясь получить возможность осмотреть другие комнаты и обнаружить заветную шкатулку.
— Тоже мне достопримечательность.
— Пойдем, Боннер. Я просто умираю, так мне хочется тут все посмотреть, а тебе ведь все равно нечего делать. Экскурсии хорошо помогают от бессонницы, — добавила она.
— Откуда ты знаешь, что у меня бессонница?
— Я ясновидящая, — ответила Рэчел и подумала, что ее догадка оказалась верной.
Она подошла к двери большого стенного шкафа, такого большого, что в него свободно мог войти человек. Прежде чем Боннер успел что-либо возразить, она распахнула ее. Взгляд Рэчел скользнул по аккуратным полкам и крючкам, половина из которых пустовала. В шкафу висело лишь несколько мужских костюмов. Чьи они — Гейба или его старшего брата? Рэчел не могла этого определить. Кроме костюмов, она увидела несколько пар темных брюк спортивного покроя и несколько джинсовых рубашек, которые, это она сразу поняла, принадлежали Гейбу. На одной из полок стопкой лежали джинсы, на другой футболки. Шкатулки нигде не было видно.
Боннер подошел и остановился у нее за спиной. Опережая его протесты по поводу того, что она так бесцеремонно принялась разглядывать содержимое платяного шкафа, Рэчел сказала:
— При Дуэйне этот шкаф был забит таким количеством сшитых на заказ костюмов, шелковых галстуков по сотне долларов за штуку и туфель ручной работы, какого одному человеку за всю жизнь не сносить. Он вечно наряжался, как на прием, даже когда просто слонялся по дому. Впрочем, такое с ним случалось довольно редко. Он был трудоголиком.
— Не хочу задевать твои чувства, Рэчел, но мне наплевать на Дуэйна.
«Мне тоже», — подумала она и сказала:
— От этого экскурсия будет для тебя еще интереснее.
Рэчел направилась в сторону коридора, затем провела Боннера по гостевым спальням, называя имена известных политиков, которые останавливались в той или иной из них.
Кое-что из того, что она рассказывала Гейбу, было правдой.
Гейб молча ходил следом за Рэчел, глядя на нее задумчивым, изучающим взглядом. Он чувствовал, что у нее есть какая-то цель, но не мог понять, какая именно.
Оставалось осмотреть всего две комнаты — бывшую спальню Рэчел и детскую, а шкатулки не было и в помине.
Рэчел подошла к двери детской, но прежде, чем она успела взяться за ручку, кисть Гейба накрыла ее пальцы.
— Экскурсия закончена, — сказал он.
— Но ведь это была комната Эдварда, — возразила она. — Я хочу на нее посмотреть.
Помимо этого, ей хотелось взглянуть и на свою спальню.
— Я отвезу тебя домой, — сказал Гейб.
— Позже.
— Нет, сейчас.
— Ладно.
Казалось, Боннера удивило то, что Рэчел так легко согласилась. Поколебавшись немного, он кивнул.
— Сейчас, я только что-нибудь на себя накину.
— Можешь не торопиться.
Повернувшись, Гейб зашагал в сторону своей спальни.
Рэчел взялась за ручку двери и приоткрыла ее.