— Не напоминай мне. Я еще не пришел в себя. Может, мы будем говорить всем, что в водительском удостоверении не правильно указали твой возраст?
Она предпочла не заметить мелькнувшую в его глазах надежду.
— Как в тот день ты мог решить, что я тебе нравлюсь? Мы же вдрызг разругались.
— Понятия не имею. Но это факт.
Она обдумала новую информацию. Признания в любви так и нет, но слова ясно указывают на то, что он испытывает к ней теплые чувства.
— Мне надо об этом подумать. — О чем?
— Раздеваться мне или нет.
— Хорошо.
Эта его черта ей тоже нравилась. Несмотря на воинственность и напор, он умел отличать главное от второстепенного и, похоже, понимал, что тут ее торопить не следует.
— И нам надо утрясти еще один момент.
Она подозрительно посмотрела на него, потом вздохнула.
— Мне нравится моя машина. У нее есть душа.
— Так же, как и у множества психопатов, но это не повод держать таких в доме. Значит, делаем так…
— Кэл, пожалуйста, не сотрясай воздух очередной нотацией, потому что кончится все тем, что я вновь не впущу тебя в дом. Я попросила тебя помочь мне с машиной, ты отказался, я купила ее сама. Машина остается. И твоя репутация нисколько не пострадает. Подумай об этом. Когда люди увидят меня за рулем этой развалюхи, они еще раз убедятся, что я недостойна быть твоей женой.
— Тут ты права. Те, кто меня знает, поймут, что женщина, которая ездит в такой развалюхе, долго в моем доме не задержится.
— Я даже не хочу комментировать, как это характеризует твою шкалу ценностей. — Со шкалой ценностей у него все в порядке, подумала Джейн. Что надо корректировать, так это его принципы отбора женщин.
Кэл улыбнулся, но она не поддалась его обаянию. Она не желала отдавать победу.
— Дай мне слово чести, что не тронешь мою машину. Не увезешь ее или не вызовешь тягач, чтобы укатить ее со двора, когда меня не будет рядом. Машина моя, и она остается. А чтобы мы окончательно поняли друг друга, обещаю тебе: если ты хоть пальцем тронешь мой «эскорт», в этом доме тебе больше не есть «Лаки чармс».
— Снова вытащишь маршмэллоу?
— Повторений я не люблю. Подумай лучше о крысином яде.
— Такую кровожадную женщину я встречаю впервые.
— Смерть будет медленной и болезненной. Не рекомендую.
Он рассмеялся и вернулся в ванную. Закрыл дверь, чтобы тут же вновь выглянуть из нее.
— От этих споров у меня разыгрался аппетит. Может, поедим после того, как я оденусь?
— Хорошо.
По-прежнему шел дождь, поэтому они никуда не поехали, ограничившись супом в стаканах, салатом, сандвичами и чипсами. За обедом ей удалось вытянуть из него подробности его работы с неблагополучными подростками. Она узнала, что занимается он этим многие годы. Помогает найти лучшие исправительные центры, беседует с выпускниками, решившими после школы пойти в профессиональные училища, учреждает межшкольные общества, лоббирует в законодательном собрании Иллинойса программы, несущие школьникам знания о вреде наркотиков и способствующие сексуальному образованию.
Он отмахнулся от ее замечания, что далеко не все знаменитости готовы отдавать другим столько времени, не ожидая никакой выгоды для себя. «Кто-то должен это делать», — пробурчал он.
Часы в холле пробили полночь, и разговор постепенно увял. Возникла неловкая пауза, чего раньше не случалось. Она крутила в пальцах недоеденный кусочек хлебной корочки. Он ерзал на стуле. Весь вечер ей было так хорошо, а сейчас она чувствовала себя не в своей тарелке.
— Уже поздно, — наконец вырвалось у нее. — Думаю, мне пора спать. — Поднимаясь, она взяла со стола тарелку.
Он тоже встал, перехватил тарелку.