Всем присутствующим придется отказаться от переговоров, иначе они рискуют оказаться в проигрыше перед синдикатом Де Лука. Взбешенное выражение лица Марко Камерино не ослабевало. Рафаэлло Росси выглядел обеспокоенным. Семья Романо выглядела довольной, потому что исторически сложилось так, что синдикат всегда оказывался в проигрыше, а теперь, по крайней мере, они этого избежали. Реньери Андретти выглядел равнодушным, но именно на нем лежала большая часть вины за смерть Винса. Так что его чувства здесь были на последнем месте в списке моих приоритетов.
А Дамиан?
Он снова отказался от рычагов влияния, хотя мы оба знали, что эти переговоры нужны его синдикату.
Он продолжал выбирать меня, и настало время мне выбрать его.
Комната очистилась, и остались только мы с Дамиано. Он закрыл дверь, когда все ушли.
— Что это за взгляд, который ты на меня бросаешь?
Я покачала головой.
— Не знаю, то ли благоговеть перед тобой, то ли ужасаться. Ты нужен своему синдикату, чтобы представлять их интересы. Ты не можешь продолжать ставить их на второе место.
— Я ничего не могу с этим поделать.
— Я знаю.
И я знаю. Он ставил меня на первое место. Всегда так делал.
— А ты, Рен? — Он сделал шаг ближе к тому месту, где я стояла, частично опираясь на стол. — Потому что я продолжаю делать эти жесты, а ты продолжаешь меня отталкивать, но мы оба знаем, что ты хочешь меня. Даже не отрицай этого. — Я не осмелилась. — Что мне нужно сделать, чтобы достучаться до тебя?
Я открыла рот, чтобы заговорить, но страх охватил меня.
— Я должна быть сильной, но всякий раз, когда я думаю о том, чтобы снова быть с тобой, я замираю, и этот иррациональный страх берет верх. Это бессмысленно. Ты не разбивал мне сердце. Я сама разбила свое сердце, бросив тебя. Я не знаю, почему я такая. Что, черт возьми, со мной не так? Почему у меня ничего не получается?
Он должен был понять меня, должен был понять те чувства, которые я не могла сформулировать. Мы оба были сделаны из одних и тех же компонентов. Разбитые сердца. Разбитое детство. Разбитые родители, которые сломали и нас. Если кто-то в этом мире и мог понять меня, то это был он.
— Ты боишься. Я понимаю. Но если ты можешь сделать прыжок ради кого-то, пусть это буду я.
Конечно, он был прав. Я вспомнила, что чувствовала месяц назад, находясь в бальном зале, слушая рассказы людей о Винсенте и понимая, как много я упустила. Я не хотела больше упускать Дамиана.
Я немного помолчала.
— Обязательно ли это должен быть прыжок?
Он сдержал улыбку, но я видела ее в его глазах.
— Это может быть просто шаг.
— Я хорошо шагаю.
ГЛАВА 33
Скептиков никогда не обманывают.
Притча
ДАМИАНО ДЕ ЛУКА
Отец позвонил в середине ужина. Я сидел за столом с остальными лидерами синдиката. Рен сидела по другую сторону от Ашера, потому что она уже проявила благосклонность на утреннем совещании и не хотела переигрывать за ужином.
Когда позвонил папа, я ответил на звонок и нырнул в коридор, ведущий в ванную.
Отец даже не стал ждать, пока я поприветствую его, прежде чем заговорить.