— Принято к сведению.
— Ты ведь не собираешься делать то, о чем я просил?
Я вздохнул и провел рукой по лицу. Крис был прав. Когда я отказался от переговоров, я думал не о синдикате Де Лука. Я думал о Рен. Но здесь у меня были обязанности, и в первую очередь они касались семьи Де Лука.
Я бросил взгляд на Криса.
— Я буду вести переговоры о межтерриториальном маршруте распространения, а если получится, то и о пересмотре границ.
— Спасибо, черт возьми.
Я закатил глаза.
— Я ежедневно жалею, что продвигаю тебя по службе.
— Хорошо, что я твой единственный друг. — Он пригубил остатки своего напитка, как будто это был Two Buck Chuck, а не бутылка с шестизначной суммой. — И как твой друг, я вынужден сказать тебе, что эта твоя связь с девушкой Витали не идет на пользу никому. Если вы будете вместе, то мы окажемся в центре внимания семьи Витали, а это не очень хорошо. Если вы расстанетесь, особенно если это будет некрасивое расставание, то мы окажемся на слуху у семьи Витали, и это будет очень плохо. В любом случае, мы окажемся в дерьме на радаре семьи Витали. Это не очень хорошо для синдиката, Дамиан. Подумай о том, чем ты уже пожертвовал.
Хуже всего было то, насколько он был прав.
— Я не спрашивал твоего мнения.
Он поднял обе руки вверх.
— Ладно. Просто подумай о синдикате. Это буквально твоя единственная работа.
— Я не буду обращать внимания на тон, потому что ты прав. Ты мой единственный друг. — Я оборвал его смех, ублюдок. — Мне нужно быть первым на переговорах, и…
— Твоя девушка может сделать это за тебя, — закончил он.
Я достал свой телефон и отправил ей сообщение.
Дамиан: Мне нужна услуга.
На экране появились три точки и оставались там целых пять минут, прежде чем мой телефон зажужжал.
Рената: Конечно.
Дамиан: Мне нужно быть первым на переговорах сегодня.
Рената: О, и это все?
Дамиан: Это сарказм?
Рената: …
Дамиан: Это еще не все.
Рената: Что еще?
Дамиан: Мне нужно, чтобы ты признала, что между нами что-то происходит. Когда собрание закончится, мы поговорим. Мы все выложим. Больше никакой лжи. Никакого недопонимания. Никакого страха.
Рената: Я не боюсь.
Дамиан: И вот что ты из этого поняла?
Она ничего не ответила, и я представил, как она бормочет то, что я часто слышал, как она говорила себе, когда думала, что осталась одна: "Не будь слабой. Ты Витали. Витали не чувствуют страха". Я так и не понял, чего она так боялась. Выдавливать правду из Рен было все равно, что пытаться выдавить последний шампунь из бутылки. Это было почти невозможно, и мне повезло бы получить хоть каплю.
— Чего ты боишься?