Прекрати это немедленно, Рен.
Я сделала шаг к нему.
— Ты меня подвезешь?
Зачем ты это сделала?
Он не ответил. Напряженная тишина заполнила пространство между нами, как вода тонущий корабль.
— Хорошо.
Я шла за ним, пока он вел меня обратно в L'Oscurità, отправив сообщение своему телохранителю, чтобы он отправился ко мне раньше меня. Водитель Дамиана остановился перед баром, вышел из машины и открыл перед нами дверь.
Я проскользнула внутрь первой.
— 476 5-я авеню.
Это было пять минут езды, плюс-минус. Если бы я смогла продержаться столько, не сломавшись, это было бы чудом.
Дамиан вошел следом за мной, и его бедро прижалось к моему.
— Что это за отель?
Я не ответила и уставилась в окно, недоумевая, что, черт возьми, я делаю. Взгляд Дамиана уже успел улетучиться, но я знала, что сегодняшняя ночь потрясла его. Если у него есть тайная сестра в ФБР, как он может быть не потрясен? Но помогать ему было не в моих силах. Мы были никем друг для друга.
Он передал адрес водителю, и я почувствовала, как он повернулся ко мне лицом, когда электронный звукоизоляционный барьер между пассажирским салоном и водителем поднялся.
— Слухи о моей сестре… Слухи об Ариане не должны выйти наружу.
Мне было так приятно снова слышать его голос. Я чувствовала его на своей коже и в воздухе. Он был повсюду. В моем прошлом. В моей голове. И, что еще хуже, под моей кожей. Я уперлась в него, смущаясь своей слабости.
— Очевидно. — Слова вырвались из меня. Инстинкт самосохранения воздвиг вокруг меня стены сарказма. Я подготовилась к тому, что снова увижу Дамиана. Очевидно, недостаточно хорошо.
— Я имел в виду мафиозное сообщество.
— Это тоже очевидно.
— Ты будешь докладывать Витали?
У меня не было выбора. Обо всем, что происходило, пока я представляла имя Витали, нужно было сообщать. Но не было никаких правил, диктующих, кому я должна отчитываться. Я могла отчитываться перед мамой. Она заведовала архивом Витали, потому что папа видел в ней лишь трофейную жену и секретаря. Он не стал допытываться ни у нее, ни у меня о том, что происходило на похоронных процессиях, потому что, хотя ему, вероятно, следовало бы быть здесь, представляя имя Витали, он не мог ступить в Нью-Йорк.
Мой отец боялся позора, который мог бы возникнуть, если бы Маман решила покинуть его. Так что у них было негласное соглашение. Маман получала Нью-Йорк и прилегающие штаты, а папа — Италию и все остальное. Но поскольку у Маман были тайные отношения с Винсом, я не доверяла ей в том, что она не будет слишком эмоциональной на его похоронах и не вызовет подозрений. Именно поэтому я согласилась выйти из тени и представлять интересы Витали.
Отношения Маман с Винсом были также рычагом давления на нее, чтобы сохранить в тайне положение Арианы в ФБР, но я не думала, что она проболтается, если я попрошу ее не делать этого. Мы всегда старались присматривать друг за другом.
Я повернулась лицом к Дамиану и посмотрела на его напряженную, замкнутую фигуру.
— Я должна кому-то доложить. Если этого не сделать, ситуация обострится и привлечет внимание к Ариане, тебе и, возможно, Бастиану. Я могу доложить матери, раз уж она послала меня сюда, и пусть она решает, что делать с этой информацией. Это лучшее, что я могу сделать.
Это было больше, чем сделал бы любой другой. На самом деле это был верный план действий. Вероятно, это был единственный вариант, который не повлек бы за собой кровопролития, и я вступилась за Ариану, совершенно незнакомого человека, потому что знала, что Дамиану не все равно. Но я преуменьшала свои действия и надеялась, что он не станет разбираться в моих мотивах.
Это сработало, потому что его губы сжались в уголках.
— И как ты думаешь, что она выберет?
— Понятия не имею, Дама. — Я налила себе бокал шампанского из мини-холодильника. — Может, ничего. А может, что-то.
Он взял у меня бутылку и отпил прямо из бокала.