— Да.
— Как по-вашему, человек, далекий от медицины, может это знать?
— Скорее, нет.
— Позвольте мне подвести некоторый итог. Можно считать, что ребенок, оставленный в Великобритании в автомобиле на короткий период времени, вряд ли пострадает от гипертермии, верно?
— Верно.
— То есть Лейла Саид, оставляя ребенка в машине, не могла предположить, что это приведет к его смерти, верно?
— Верно.
— Спасибо вам, доктор. — Клара повернулась к судье: — Ваша честь, у меня больше нет вопросов.
Лейла выдохнула. Хорошо, что она доверилась Кларе. Холодный хирургический подход доктора Белла смягчил ее провинность. Ее ответственность очевидно уменьшилась, даже если присяжные не поверят в непреднамеренность ее действий.
Клару сменил Форшелл:
— Доктор Белл, вы уверяете, будто здравомыслящий человек может не знать о том, что тело ребенка нагревается в три раза быстрее тела взрослого, или о том, что черные машины притягивают солнечные лучи сильнее белых, — начал он раздраженным тоном, будто все, о чем говорили в суде до этого, было несущественной мелочью. Эдвард с помпой достал из папки лист бумаги и внимательно изучил его. — Как вы думаете, здравомыслящий человек может знать о том, что рискованно оставлять ребенка одного в машине на три часа двенадцать минут?
— Мне не вполне ясно…
— Простого «да» или «нет» будет достаточно, доктор, — сердито перебил Форшелл свидетеля.
— Я… — Белл запнулся. — Я бы сказал, да.
— Вам известно, на какое время мисс Саид оставила своего племянника в машине?
Доктор Белл непонимающе уставился на обвинителя.
— Три часа двенадцать минут? — язвительно поинтересовался он.
— Именно, — ответил Форшелл.
С этим он отпустил последнего свидетеля.
Лейла сидела в одиночестве, ковыряя вилкой остывшую пасту. Шарики подсохшей моцареллы скрипели на зубах. Рукола отдавала уксусом, а вяленые томаты с трудом можно было прожевать. Лейла заставляла себя глотать пищу, желудок ныл от нервного перенапряжения. Сегодня был последний шанс выступить перед присяжными, последняя попытка доказать свою невиновность.
Она замерла, когда заметила тень на столе, протянувшуюся у нее из-за спины. Решив, что это Ясмин, Лейла обернулась и тут же залилась краской, увидев детектива Шепарда.
— Вы сегодня хорошо держались, — сказал детектив.
Она не могла разгадать его тон: сарказм? подозрение? Возможно ли, что он похвалил ее искренне? Ничего не ответив, Лейла отпила воды из стакана.
Шепард сел напротив, перегнувшись через стол, и напряженно уставился на нее.
— Что там на самом деле произошло, Лейла?
Она отправила в рот порцию макарон и стала тщательно жевать.
— Да бросьте, расскажите, только между нами. — Кристофер похлопал себя по карманам, показывая, что не прячет диктофон. — Я сейчас не при исполнении, давайте. — Он кивнул, подталкивая ее к ответу: — Выкладывайте. Что тогда произошло? Я знаю, что все было немного не так, как вы описываете.
Лейла с трудом проглотила безвкусный комок пасты и взглянула полицейскому в глаза:
— Почему вы пытаетесь меня запугать?
Шепард откинулся на стуле. Его явно покоробил вопрос.