История Рима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы ничего не знаем о причинах падения власти Карфагена в Испании между 264 и 237 гг. Можно предположить, что они потеряли ее благодаря массилийцам, действовавшим в союзе с иберами. Карфаген был всецело поглощен опасной войной с Римом и не мог уделять много сил на защиту своих испанских колоний. К 237 г. в его руках осталось только несколько старых финикийских городов, владение которыми обеспечивало и контроль над проливом.

Высадившись в Гадесе, Гамилькар начал обратное завоевание бывших карфагенских владений. За те 8 или 9 лет, что он пробыл в Испании, ему удалось в длительных войнах с иберами и кельтами, действуя то хитростью, то беспощадной жестокостью, значительно расширить узкую полоску южного побережья, еще остававшуюся под карфагенским контролем. На восточном берегу граница карфагенских владений была выдвинута далеко за мыс Палос.

Римляне внимательно следили за тем, что происходило в Испании. В 231 г. они отправили к Гамилькару посольство с требованием дать разъяснения по поводу его завоеваний. Хотя Рим не имел никаких непосредственных интересов в Испании, но, естественно, его беспокоило усиление там карфагенского влияния. Формальным предлогом для римского вмешательства служило то, что, перейдя мыс Палос, Гамилькар нарушил старую границу с владениями Массилии, союзницы Рима. Гамилькар ответил послам, что его войны в Иберии преследуют только одну цель: достать денег для расплаты с римлянами. Послам пришлось пока удовлетвориться этим дипломатическим ответом.

Гамилькар вел себя в Испании чрезвычайно самостоятельно. Это объясняется тем, что он чувствовал за собой поддержку военно-демократической партии в Карфагене, которую к тому же щедро субсидировал из испанской добычи. Кроме этого, сама организация власти карфагенских полководцев в провинциях давала им большую независимость от центрального правительства. При полководце находились члены сената, составлявшие его совет, а карфагенские граждане, служившие в войске, играли роль полномочного народного собрания.

Зимой 229/28 г. Гамилькар утонул в реке во время военных действий против одного из иберских племен.

Естественным преемником Гамилькара, заложившего основы карфагенского могущества в Испании, стал его зять и помощник Гасдрубал. Пользуясь широкой популярностью в Карфагене, он продолжал с большим искусством политику военной партии и своего предшественника. Власть Карфагена в Испании при нем еще более усилилась, несмотря на то, что он предпочитал действовать методами дипломатии. Граница карфагенских владений по восточному побережью достигла р. Ибера (Эбро); влияние же Гасдрубала простиралось далеко в глубь страны. Его армия насчитывала 50 тыс. пехоты и 6 тыс. конницы. На юго-восточном побережье, на берегах прекрасной бухты Гасдрубал основал крепость и город Новый Карфаген (Картахена), сделавшийся как бы столицей Баркидов, главным оплотом их могущества. Новый Карфаген был основан недалеко от богатейших серебряных рудников.

Римляне были чрезвычайно встревожены блестящими успехами Гасдрубала. В 226 г. к нему явилось новое римское посольство, потребовавшее, чтобы карфагеняне с вооруженной силой не переходили Ибер. Гасдрубал охотно согласился на это требование, так как оно, в сущности, означало признание всех его приобретений в Испании. Такая умеренность римских требований объясняется тем, что как раз в этот момент на севере Италии было чрезвычайно напряженное положение: грозила большая война с галлами, и поэтому римский сенат не хотел пока осложнять отношений с Карфагеном.

В 221 г. Гасдрубал был убит по личным мотивам одним кельтом. Главнокомандующим в Испании армия провозгласила его шурина, старшего сына Гамилькара, 25-летнего Ганнибала.[152] Его утверждение в Карфагене не обошлось без новой партийной борьбы. Враждебная Баркидам группировка потребовала, чтобы были конфискованы в пользу государства те крупные суммы, которыми Гамилькар и Гасдрубал подкупали правительство и народ. Однако Ганнибалу, опиравшемуся на свою огромную популярность в испанской армии, новыми подарками удалось купить у сената и народного собрания свое утверждение.

Демократические реформы в Риме

В Риме, как и в Карфагене, период между двумя большими войнами ознаменовался подъемом демократического движения. Очевидно, в этом проявилась общая историческая закономерность, требовавшая максимальной мобилизации народных сил перед решительным столкновением. В Риме, впрочем, были еще особые причины, вызывавшие рост демократических требований. Война была выиграна народом; стоила она ему очень дорого, но ничего не дала (в Сицилию, например, не было выведено ни одной колонии). В то же время война обнаружила крупные недостатки римского правительственного механизма. Знакомство с чужими странами, приобретенное во время заморских походов, более близкое соприкосновение с греческой и карфагенской культурами расширили кругозор италийского крестьянства и повысили его политическую требовательность. Благодаря созданию флота во много раз увеличивался контингент лиц, захваченных войной, а это были как раз наименее обеспеченные слои италийского населения.

К сожалению, мы очень плохо знаем внутреннюю историю Рима между 241 и 218 гг. и о многом можем только догадываться. Сразу же после окончания войны, вероятно, в 241 г., была проведена реформа центуриатных комиций, цель которой состояла в том, чтобы положить конец абсолютному преобладанию всадников и первого имущественного класса, отличавшему старые центуриатные комиции. Реформа была построена на соединении территориального принципа с цензовым. К этому моменту количество триб в Риме достигло 35.[153] Всадники, ремесленники и пролетарии сохранили старое число центурий независимо от триб. Что же касается центурий остальных имущественных разрядов, то они были распределены равномерно по всем 5 классам и, 35 трибам, так что каждый класс в каждой трибе имел по 2 центурии: одну центурию «старших» и одну «младших». Таким образом, в трибе было 10 центурий, а каждый класс получил в общей сложности по 70 центурий (2 центурии х 35). Общее же количество центурий выразилось следующей формулой: ((2 цент. х 5 ) х 35) + 18 цент. всадников + 4 цент. ремесленников и музыкантов + 1 цент. пролетариев = 373 центурии.

Преимущество новой системы перед старой состояло в том, что в ней абсолютное большинство составляли 187 центурий, и, следовательно, при равенстве количества центурий в каждом классе вопрос решался голосами средних имущественных классов. Однако новая система сохранила один существенный недостаток старой: количество людей в центуриях продолжало оставаться неодинаковым. Во-первых, центурии «старших», естественно, имели меньше людей, чем центурии «младших»; во-вторых, центурии густо населенных городских или пригородных триб имели больше людей, чем центурии триб, слабо населенных. Но так как каждая центурия как голосующая единица равнялась всем остальным, то вотум одного человека имел различную силу в зависимости от его возраста и местности, в которой он жил: люди старшего возраста и жители малонаселенных отсталых районов оказывались в привилегированном положении.

Тем не менее реформа 241 г. при всех ее недостатках была шагом в сторону демократизации центуриатных комиций.[154]

На период между 222 и 218 гг. приходится одно важное мероприятие, смысл которого можно понять только на фоне большого демократического движения, в обстановке борьбы между нобилитетом и поднимавшей голову демократией. Это — «закон Клавдия», названный так по имени народного трибуна Гая Клавдия, который предложил этот закон и провел его в народном собрании против воли сената. Большое содействие Клавдию в этом вопросе оказал Гай Фламиний, вождь римской демократии 30-х и 20-х годов. Закон, по словам Ливия (XXI, 63), требовал, «чтобы никто из сенаторов или сыновей сенаторов не владел морским кораблем вместимостью свыше трехсот амфор.[155] Эта вместимость считалась законодателем достаточной для ввоза в город из деревни предметов потребления; торговля же признавалась для сенаторов безусловно позорной».

Закон Клавдия сильно затруднил сенаторам ведение крупной морской торговли. Для обхода его приходилось прибегать к всевозможным ухищрениям, в частности к подставным лицам. Возможно, что закон при его проведении мотивировался соображениями сенаторского престижа. Но это не меняет существа дела: закон Клавдия был направлен против нобилитета, и недаром сенат отнесся к нему резко отрицательно. По-видимому, он был проведен главным образом в интересах денежно-торговой группы римского общества, так называемых «всадников», которым было важно устранить нобилитет от торговых операций. Вероятно, закон Клавдия явился результатом соглашения между формирующимся всадничеством и плебейско-крестьянской демократией.

Завоевание Цизальпинской Галлии

Римское крестьянство, как было сказано выше, ничего не получило после I пунийской войны, поэтому демократическое движение 30-х годов одним из главных своих требований выдвинуло наделение крестьян землей. Гай Фламиний, народный трибун 232 г., провел через трибутные комиции вопреки сенату постановление о раздаче гражданам мелкими участками земли на так называемом «Галльском поле», в бывшей области сенонов. Оппозиция сената была вызвана главным образом тем, что многие его члены владели там государственной землей на правах оккупации.

Возможно, что именно раздача земли на Галльском поле была поводом к новому вторжению галлов в среднюю Италию.[156] Они усмотрели в этом угрозу проникновения римлян в долину р. По. В 225 г. огромные массы цизальпинских галлов (бойев, инсубров и др.) вместе с наемными галльскими отрядами из-за Альп перешли Апеннины. Римляне выставили против них очень крупные силы, в общей сложности более 150 тыс. человек, и, кроме этого, заключили союз с галльским племенем ценоманов и с венетами. Галлы проникли в Этрурию до Клузия и здесь нанесли поражение одной римской армии. Другая армия явилась на помощь. Нагруженные огромной добычей, которую они не хотели терять, галлы повернули на запад, желая возвратиться домой вдоль морского побережья. Однако около г. Теламона они попали в клещи между двумя римскими армиями. В ожесточенном сражении галлы были наголову разбиты, потеряв 40 тыс. убитыми и 10 тыс. пленными. После этого римляне опустошили область бойев.

Вторжение галлов было предлогом для римлян проникнуть в долину По с тем, чтобы совершенно изгнать оттуда галлов. Уже в 224 г. были покорены бойи. В следующем году консул Гай Фламиний двинулся против инсубров. Перейдя По, римляне обходным маневром через область ценоманов вторглись в неприятельскую страну. Войско инсубров численностью в 50 тыс. человек было разбито Фламинием на правом берегу р. Клезис.

Фламиний, не доверяя ценоманам, оставил их на левом берегу реки и приказал разобрать мост. Этим он обеспечил себя от измены со стороны своих союзников и вместе с тем поставил римлян перед необходимостью или победить, или погибнуть: Клезис нельзя было перейти вброд, и, следовательно, пути для отступления были отрезаны. Враждебная Фламинию историографическая традиция, идущая из сенаторских кругов и отраженная Полибием (II, 33), винит консула в том, что он поставил свое войско в рискованное положение. Победу она приписывает исключительно мужеству и искусству римских офицеров и солдат.

Фламиний за эту победу получил триумф по постановлению народного собрания, против желания сената.

После поражения инсубры просили сенат о мире, но получили отказ. Война продолжалась в 222 г. инсубры собрали все свои силы, присоединив к ним наемников из-за Альп. Римляне наводнили их страну войсками и после нескольких удачных сражений взяли главный город Медиолан (Милан). Инсубры вынуждены были сдаться.

Оба племени (бойи и инсубры) должны были поступиться частью своей территории, дать Риму заложников и платить дань. В области бойев была основана колония Мутина (Модена), на р. По — Кремона и Плаценция (Пьяченца). Таким образом римляне укрепились в долине По, насколько прочно — покажут дальнейшие события. Во всяком случае, первоначальный римский план — полностью уничтожить галлов — пока не удался.

Иллирийские войны

Период между 241 и 218 гг., столь насыщенный событиями, отмечен еще одним знаменательным фактом: вмешательством римлян в дела Балканского полуострова. Причиной этого были грабежи иллирийских пиратов. Побережье Иллирии, с необычайно извилистой береговой линией, с массой островов, с множеством удобных бухт, служило прекрасной базой для морских разбойников. На своих легких и быстрых судах они грабили берега Балканского полуострова и Италии, нападали на торговые суда и делали совершенно невозможным плавание по Адриатическому и Ионийскому морям.

Это выгодное занятие послужило своеобразной «производственной» базой для объединения отдельных мелких племен иллирийского побережья в единое разбойничье государство. Своего расцвета оно достигло в 30-х годах III в. при царе Аргоне и его вдове царице Тевте, которая с 231 г. наследовала своему мужу в качестве опекунши его малолетнего сына. В этот период иллирийская монархия стала страшной угрозой и для греков западного побережья Балканского полуострова, и для италийской торговли. Опасность со стороны иллирийцев была особенно велика еще потому, что они опирались на союз с Деметрием II, царем Македонии.

Если греческие дела в это время еще никак не интересовали римлян, то ущерб, причиняемый италийской торговле, не мог их не затрагивать. Поэтому сенат, несмотря на то, что у него в этот момент было много других забот, вынужден был вмешаться. Осенью 230 г. к Тевте явились два римских посла с требованием возмещения убытков италийским купцам и гарантий в том, что это не будет повторяться в дальнейшем. Тевта, находившаяся в зените своего могущества и полагавшая, что римляне никогда всерьез не вмешаются в восточные дела, приняла послов сурово и надменно. Она заявила, что в Иллирии не в обычаях мешать кому-нибудь приобретать себе добычу на море. Тогда один из послов, оскорбленный приемом и словами царицы, воскликнул: «Ну, так мы постараемся исправить иллирийские обычаи!». Разъяренная Тевта прервала переговоры, а на обратном пути на римских послов напали пираты и убили того из них, который сказал дерзость царице.

Этот факт сделал невозможным мирное разрешение вопроса. Весной 229 г. Тевта снова послала большой флот в греческие воды. Иллирийцам чуть было не удалось хитростью захватить Эпидамн. Вытесненные оттуда жителями, они принялись за осаду г. Коркиры на одноименном острове. Разбив небольшой ахейско-этолийский флот, явившийся на помощь осажденным, иллирийцы завладели Коркирой.

В этот момент в восточных водах появился римский флот, состоявший из 200 судов, а вскоре затем около г. Аполлонии высадилась армия из 22 тыс. человек. Македония в этот момент ничем не могла помочь Тевте, так как Деметрий II умер, оставив 9-летнего сына Филиппа V. В государстве возникли внутренние смуты и внешние затруднения, которые регент Антигон Досон, двоюродный брат Деметрия, смог прекратить далеко не сразу. Римский флот явился на помощь Коркире. Он, правда, опоздал, но начальник иллирийского гарнизона грек Деметрий Фаросский перешел на сторону римлян и сдал им город. После этого остальные греческие города адриатического побережья (Аполлония, Эпидамн и др.) также отдались под защиту римлян. Выразили покорность Риму и некоторые соседние варварские города. Теснимая со всех сторон, Тевта бежала в глубь страны и укрылась в укрепленном городке. Поэтому уже осенью 229 г. один из консулов с большей частью римских сил смог вернуться в Италию. Другой консул на зиму остался в Иллирии.

Весной 228 г. Тевта была вынуждена просить мира. Она отказалась от всех областей, городов и островов адриатического побережья, занятых римлянами, обязалась уплатить контрибуцию и обещала, что иллирийские суда не будут спускаться южнее г. Лисса.[157] Исключение допускалось только для двух невооруженных кораблей одновременно.

[152] У Гамилькара, кроме Ганнибала было еще два сына: Гасдрубал и Магон.

[153] После окончания войны были образованы две новые трибы — Квирина и Велика — в областях сабинов и пиценов.

[154] Реформа 241 г. в том виде, как мы ее изложили, является лишь гипотезой, хотя и весьма вероятной. Некоторые вопросы, связанные с нею, до сих пор остаются невыясненными, например, вопрос о характере и размерах имущественного ценза в эту эпоху. Точно так же мы не знаем, каким пу тем была проведена реформа. Возможно, что она явилась делом рук цензоров 241 г. Аврелия Котты и Фабия Бутеона.

[155] Амфора — мера сыпучих и жидких тел, около 26 л. Таким образом, 300 амфор составляют около 8 тыс. л, т. е. вместимость очень маленького судна.

[156] Хотя еще в 236 г. заальпийские галлы вместе с частью бойев дошли до Аримина, но это войско распалось из-за внутренних усобиц.

[157] На балканском побережье к северу от Отрантского пролива.