История Рима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После заключения мира Гамилькар очистил Эрикс и перевел своих наемников в Лилибей. Там он сложил с себя полномочия главнокомандующего: мир с Римом означал крушение планов военной партии и новое усиление аграриев во главе с Ганноном.

Переправой наемников в Карфаген занялся комендант Лилибея Гескон. Предвидя беспорядки и боясь скопления в Африке большого количества вооруженных людей, он нарочно отправлял их по частям, желая дать возможность карфагенскому правительству по мере прибытия наемников расплачиваться с ними и отпускать на родину. Однако этот разумный план разбился о тупость и алчность правящей партии. Карфагенские олигархи вообразили, что если наемники соберутся все вместе, то удастся уговорить их отказаться не только от подарков, обещанных им Гамилькаром, но и от части следуемого им жалованья. Поэтому наемников задерживали в Карфагене, и скоро их собралось там большое количество. В городе начались грабежи и беспорядки.

Правительство поняло свою ошибку и решило отправить наемников в крепость Сикку, лежавшую в юго-западной части страны. Обещанием скорой уплаты жалованья и мелкими подачками удалось обмануть солдат и вывести их из Карфагена. В Сикке наемники продолжали вести разгульный образ жизни, с нетерпением ожидая обещанной расплаты. В их воображении причитающиеся им суммы выросли до фантастических размеров. Легко представить себе их разочарование, когда в Сикку явился Ганнон и, ссылаясь на тяжелое положение государственной казны, стал уговаривать солдат отказаться от некоторой части жалованья. Начались шумные сходки. Беспорядок увеличивался еще от того, что наемники принадлежали к разным племенам (среди них были ливийцы, иберы, кампанцы, лигуры, галлы) и не понимали друг друга. Разъяренная масса двинулась к Карфагену и заняла Тунет. Наемниками, количество которых превосходило 20 тыс., руководили ливиец Матос, кампанец Спендий, бывший раб, и галл Автарит.

Однако до открытого разрыва дело пока не доходило. Наемники стояли в Тунете и торговались с карфагенянами. К ним послали Гескона, которому они доверяли больше, чем другим официальным лицам. Он приступил к раздаче жалованья, но теперь уже было трудно удовлетворить возросшим требованиям наемников. Их возбуждение росло, Гескон и сопровождавшие его лица подверглись оскорблениям и были арестованы. Началось открытое восстание.

Восставшие разослали вестников по всей стране, призывая население присоединяться к ним. Этот призыв упал на благодатную почву. Господство Карфагена в Ливии и раньше было тяжелым а во время войны сделалось совершенно невыносимым. Сельское население должно было платить государству половину урожая; подати горожан были увеличены вдвое; недоимщиков без всякого снисхождения отправляли в тюрьмы. Поэтому призыв к восстанию всюду встречал горячий отклик: население доставляло вспомогательные отряды и продовольствие; женщины снимали с себя драгоценности и отдавали их на жалованье наемникам. В руках Матоса и Спендия оказались такие крупные суммы, что они не только смогли уплатить недоданное Карфагеном жалованье, но и собрать большой фонд на ведение войны. Только два города, Утика и Гиппон, лежавшие на севере, не присоединились к восстанию, поэтому восставшие осадили их, одновременно отрезав с суши и Карфаген.

Во главе правительственных войск, состоявших из городского ополчения, части наемников, конницы и сотни слонов, сначала был поставлен Ганнон. Однако при попытке освободить Утику он по собственной небрежности потерпел крупное поражение. Тогда в неустойчивом карфагенском правительстве снова взяла верх партия сторонников Гамилькара: опальный герой Сицилии опять был назначен главнокомандующим.

Ему быстро удалось добиться крупных успехов: осада Утики была снята, Карфаген освобожден. С одним из нумидийских вождей Гамилькар вступил в дружеские отношения и получил от него отряд конницы в 2 тыс. человек. Со всеми своими силами он напал на Спендия и Автарита (Матос в это время стоял под Гиппоном) и разбил их. В руки карфагенян попало около 4 тыс. пленных. Гамилькар, дипломатические способности которого не уступали его военным талантам, обошелся с пленными чрезвычайно мягко: желающих он принял к себе на службу, а остальных отпустил, предупредив, что если они еще раз попадутся с оружием в руках, то будут беспощадно наказаны.

Эта политика испугала вождей восставших, опасавшихся, что она внесет раскол в их ряды. Собрав сходку, они выступили с горячими речами, призывая не доверять карфагенянам. Возбужденное собрание бросилось на Гескона и других карфагенских пленных: после пыток все они были убиты. Таким образом, всякие пути для соглашения оказались отрезанными.

Борьба продолжалась, принимая с обеих сторон все более жестокий характер: пленных либо не брали совсем, либо подвергали мучительной казни. Партия Ганнона еще раз подняла голову и добилась того, чтобы верховное командование было поручено совместно обоим полководцам. Но из этого политического компромисса не вышло ничего хорошего: командиры ссорились друг с другом и поэтому бездействовали, а восстание тем временем расширялось. Утика и Гиппон перешли на сторону восставших, Карфаген снова был отрезан, и в доставке продовольствия все чаще стали наступать перебои.

Таким образом, система двойного командования не оправдала себя, и Ганнон был отозван из армии. Гамилькар, получив свободу действий, повел планомерную борьбу, опираясь на укрепления Карфагена и пользуясь своим превосходством в коннице и слонах. Он систематически опустошал территорию в тылу у восставших, довел их до голода и таким путем заставил снять осаду Карфагена. Когда же война приняла полевой характер, военные таланты Гамилькара выступили во всем блеске, в особенности по сравнению со стратегической неопытностью его противников. Крупную армию наемников и ливийцев в 50 тыс. человек под начальством Спендия и Автарита он загнал в неудобную для них местность, окружил рвом и валом и голодом довел до людоедства.

Тогда вожди обратились к Гамилькару с предложением мира. Он притворно выразил согласие, а когда к нему явилось посольство из 10 человек наиболее выдающихся руководителей восстания, в том числе Спендий и Автарит, приказал их схватить. Мятежников, лишенных руководства, Гамилькар окружил слонами и другим войском и истребил более 40 тыс. человек.

Затем он пошел на Тунет, где находился Матос с другой частью восставших. Перед стенами города на глазах у осажденных карфагеняне распяли на крестах Спендия, Автарита и других вождей. Однако Матос, воспользовавшись беспечностью второго карфагенского полководца, сделал неожиданную вылазку. Множество карфагенян было убито, лагерь их захвачен и сам полководец попал в плен. После пыток его распяли на том же кресте, на котором погиб Спендий. 30 знатнейших карфагенян были убиты над его трупом.

Это поражение заставило отступить от Тунета и Гамилькара с его армией. Нужны были чрезвычайные меры, чтобы спасти положение. Всех карфагенских граждан, способных носить оружие, зачислили в войска. Перед лицом грозной опасности враждующие партии помирились. Отныне Ганнон и Гамилькар стали действовать в полном согласии друг с другом. Это создало решительный перелом в ходе войны. Военные действия охватили теперь всю карфагенскую территорию и шли с постоянным успехом на стороне карфагенян.

Наконец, в решительном сражении, для которого воюющие стороны собрали все свои наличные силы, наемники и ливийцы были разбиты. Сам Матос попал в плен. После этого карфагенянам покорилась вся Ливия, кроме Утики и Гиппона, которые некоторое время еще продолжали безнадежное сопротивление. Наконец сдались и они на милость победителей.

Карфагеняне отпраздновали подавление восстания триумфальным шествием, во время которого Матос и его товарищи были подвергнуты самым утонченным пыткам и после этого казнены. Восстание наемников и ливийцев длилось почти 3 года и 4 месяца (241—238 гг.). По словам Полибия, это была «война самая жестокая и исполненная беззаконий из всех известных нам в истории войн» (I, 88, 7).

Потеря Карфагеном Сардинии

Во время африканского восстания ярко проявилась международная классовая солидарность рабовладельцев. Рим и Сиракузы «великодушно» помогали своим недавним противникам, боясь распространения страшной африканской заразы. Когда в Сардинии также взбунтовались карфагенские наемники и предложили сдать остров римлянам, те отказались. Точно так же ответили они на аналогичное предложение мятежной Утики. В обмен на захваченных карфагенянами италийских купцов, начавших было снабжать восставших товарами, римляне вернули карфагенских пленных, оставшихся от сицилийской войны. Сенат запретил италикам торговать с мятежниками и, наоборот, всячески рекомендовал снабжать карфагенян. Карфагенскому правительству было даже разрешено набирать наемников в Италии.

Гиерон также помогал Карфагену в трудные минуты осады. Впрочем, его помощь помимо классовой солидарности диктовалась совершенно реальными политическими соображениями: он не хотел полного ослабления Карфагена, так как это чрезмерно усилило бы Рим и поставило бы под угрозу независимость Сиракуз.

Однако дружелюбная позиция Рима стала меняться к концу восстания, когда уже было ясно, что Карфаген победит. В 238 г. сардинские мятежники, которых сильно теснили туземцы, вторично обратились в Рим с прежним предложением. На этот раз сенат выразил согласие и стал готовить экспедицию для занятия острова. Карфагенское правительство выразило протест и, в свою очередь, начало снаряжать флот. Римляне воспользовались этим, чтобы объявить Карфагену войну. Но истощенные карфагеняне вести новую войну, конечно, не могли. Они отказались от Сардинии и заплатили Риму 1,2 тыс. талантов дополнительной контрибуции.

Таким образом, Рим без войны приобрел большой остров, стратегическое значение которого для Италии было очень велико, так как он вместе с Корсикой прикрывал ее с запада. Однако реально овладеть Сардинией было нелегко: потребовался ряд экспедиций, чтобы сломить сопротивление воинственных и свободолюбивых туземцев. Только в 227 г. Корсика и Сардиния были организованы в провинцию, подобно Сицилии. Для управления ею в Риме стал ежегодно назначаться четвертый претор. Все население обоих островов было обложено десятиной.

Гамилькар и Гасдрубал в Испании

Поведение Рима в сардинском вопросе вызвало новый взрыв ненависти к нему в Карфагене. Авторитет военной партии и ее главы, Гамилькара Барки, еще более поднялся.[151] Влияние Баркидов в последние годы войны с наемниками вообще сильно выросло, так как Гамилькару справедливо приписывали главную заслугу в подавлении восстания. Теперь военная партия при поддержке усилившейся демократии решила максимально использовать благоприятную ситуацию. Был выработан план больших завоеваний в Испании, чтобы компенсировать ими потерю островов и создать прочную базу для новой войны с ненавистным Римом.

В 237 г. Гамилькар с небольшим войском отплыл в Испанию. Флотом командовал его зять Гасдрубал, пользовавшийся в этот период большим влиянием среди демократической партии. Гамилькар взял в Испанию и своего 9-летнего сына Ганнибала, которого накануне отъезда заставил перед жертвенником поклясться в вечной ненависти к римлянам.

Гамилькару предстояла трудная задача нового завоевания Испании, так как в 237 г. он мог опереться там только на несколько старых финикийских городов: Гадес (Кадикс), Малаку (Малага) и др. Карфагенское господство в Испании имело свою длинную историю. Третий великий полуостров Средиземного моря давно привлекал к себе внимание древних колонизаторов, финикиян и греков, своими ископаемыми: золотом, серебром, медью и железом. Кроме этого, южная Испания служила ключом, запиравшим пути в Атлантику. От Столбов Геракла эти пути расходились: один шел на юг, вдоль западного побережья Африки, до Гвинеи; другой — на север, вдоль испанских берегов, к Бретани и Британским островам. Оба пути давно стали известны смелым мореплавателям древнего мира: первым доставляли в Средиземное море золото и слоновую кость, вторым — драгоценное олово.

Древнейшими колониями в Испании были только что упоминавшиеся поселения финикиян. С VII в. на дальнем западе началась энергичная колонизационная деятельность греков-фокеян, основавших Массилию на южном берегу Галлии, Менаку на южном побережье Испании. Однако греческая экспансия в VI в. была остановлена Карфагеном. В союзе с этрусками в морской битве у о. Корсики карфагеняне уничтожили греческий флот (535 г.). С этого момента могущество фокеян в западном Средиземноморье начало ослабевать, хотя массилийцы еще долго после этого и успешно боролись там с Карфагеном.

После того как в VI в. Карфаген распространил свою власть на северное побережье Африки и твердой ногой стал в Сицилии и Сардинии, началось его проникновение в Испанию. Опорными пунктами там служили для него финикийские города. Противниками были фокеяне и тартеситы.

Тартес (по-финикийски — Таршиш) у устья р. Бетис (Гвадалквивир) был центром очень древней и высокой культуры, по-видимому, местного иберского происхождения, но испытавшей сильное греко-финикийское влияние. Его главной экономической базой являлась добыча металла в горах Сьерра-Морена. На ней основывалось высокоразвитое производство металлических, в частности бронзовых изделий, которыми тартеситы торговали с финикиянами и греками. Олово для бронзы они получали из Британии, золото и слоновую кость — из Африки. Тартес был центром большого государства, охватывавшего всю юго-восточную часть Испании (теперешние Андалузию и Мурсию) и достигшего своего расцвета в конце VII — первой половине VI в. Отношения Тартеса с финикийскими и греческими городами побережья были мирными.

Появление карфагенян положило этому конец. На исходе VI в. после долгой борьбы карфагеняне разрушили фокейскую Менаку, а затем и Тартес. На юго-востоке Испании образовались теперь обширные колониальные владения Карфагена, простиравшиеся до Сьерра-Морены и мыса Палос, за которым начинались владения Массилии. В руки карфагенян перешли торговые пути в западную Африку и на далекий север. Они стали разрабатывать горные богатства Сьерры-Морены. Цветущая долина Бетиса доставляла им хлеб, вино и оливковое масло. Финикийские города побережья (Гадес, Малака, Абдера) вошли в состав карфагенских владений, но, вероятно, пользовались автономией.

Ценность Испании для Карфагена не ограничивалась только экономическими выгодами. В туземных племенах, стоявших на разных стадиях родового быта, карфагеняне нашли великолепный боевой материал, который они широко использовали в качестве наемников. Эти племена, распадавшиеся на множество мелких подразделений, принадлежали к четырем основным этническим группам: лигурам, иберам, кельтам и кельто-иберам. Первые три, по-видимому, представляли собой последовательные ступени развития древнейшей этнической подосновы Средиземноморья. Что же касается кельтоиберов, то они, вероятно, были какими-то этническими образованиями смешанного или переходного типа. Главная масса испанских племен принадлежала к иберам.

Власть карфагенян в Испании держалась более двух столетий. В 348 г., как показывает второй договор с Римом, она стояла совершенно твердо. Существовала она еще и перед началом I пунийской войны, о чем говорит Полибий (I, 10, 5). Но, по-видимому, во время этой войны карфагеняне потеряли большую часть своих испанских владений. В противном случае Гамилькару не нужно было бы вновь завоевывать Испанию. У Полибия мы читаем:

[151] Откликом острой политической борьбы, которая кипела в этот период в Карфагене, служит известие Аппиана (Ибер., 4; Ганниб., 2) о процессе, который был возбужден олигархами против Гамилькара.