История Греции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Абстрактный геометрический стиль представляет собой настолько резкий контраст со стилем крито-микенской эпохи, проникнутым живым восприятием реального мира, что в западноевропейской науке возникло предположение о привнесении геометрического стиля в Грецию целиком извне переселившимися туда в конце II тысячелетия северными племенами. Несостоятельность подобной гипотезы очевидна. Крито-микенская культура не могла исчезнуть бесследно и не могла не стать составной частью культуры нарождавшейся классической Греции... Простое сопоставление крито-микенской и геометрической эпох свидетельствует о сильном упадке культуры. Крито-микенское общество знало все виды монументального искусства, а его художественное ремесло было основано на высокоразвитой специализированной технике. Круг художественных изделий X — VIII вв. ограничивается расписной керамикой, бронзовой утварью и мелкими поделками из глины, камня, кости и золота. Крито-микенские изделия экспортировались далеко за пределы Греции; мастера геометрической эпохи работали почти только на внутренний, ограниченный узкими географическими рамками, сбыт. Их изделия не поднимаются над уровнем простых ремесленных товаров, предназначенных для удовлетворения потребителей из местного населения. Искусство пало до уровня простого ремесла, и именно это обстоятельство и объясняет внедрение геометрического орнамента, который не требует от мастеров, никакой специальной художественной подготовки.

«Вследствие своей простоты геометрический орнамент свойственен искусству многих народов, находящихся на низкой ступени социально-экономического развития. Однако аналогия между греческим геометрическим стилем и таким же стилем первобытных народов не полная. В отличие от примитивной керамики, греческие расписные вазы геометрического стиля технически весьма совершенны. Они сформированы в гончарном круге, обожжены в печах и расписаны стойким блестящим лаком, изобретенным на Крите в первой половине II тысячелетия. Кроме того, орнамент греческих ваз не разбросан беспорядочно, но подчинен строгой системе, приноравливаемой к индивидуальной форме каждого сосуда. Высокая гончарная техника и острое чувство формы свойственны и крито-микенскому искусству, и не подлежит сомнению, что, несмотря на общее падение культуры, геометрическая и крито-микенская эпохи связаны цепкой ремесленной и художественной традицией, на базе которой выросло и позднейшее греческое искусство» (проф. М. И. Максимова).[64]

Скульптура этой эпохи стояла на еще более низкой ступени, чем живопись. Статуи богов, восходящие к этой эпохе (так называемые «бретас» или «ксоанон»), представляли собой безобразные, бесформенные деревянные обрубки или доски с примитивно намеченными чертами лица; у греков VI и V вв. они вызывали только смех.

Религия, в том виде, как мы ее находим в поэмах Гомера, не была религией широких народных масс. Она была религией узкого аристократического круга, также унаследованной еще от микенской эпохи и отражающей общественные отношения этой эпохи. Боги Гомера — это те же сытые и счастливые аристократы; они проводят время в пирах и, соблюдая весь этикет аристократической вежливости, развратничают и обманывают друг друга. Более того, боги Гомера стоят на более низкой культурной ступени, чем его герои: так, Зевс бьет свою жену, а когда сын заступается за мать, сбрасывает его с неба, причем сын ломает себе ногу. Для этой аристократической религии гомеровской эпохи характерно небольшое количество богов, образующих замкнутую коллегию, подчиненную верховному богу Зевсу. Культ предков у Гомера отсутствует; низшие природные божества, как-то боги источников, деревьев и т. д., играют лишь незначительную роль. Боги и по внешнему виду, и по характеру и привычкам мыслятся человекоподобными (антропоморфизм); живут они на Олимпе. Под Олимпом первоначально понимали гору Олимп в Фессалии, а затем, с углублением религиозного сознания, боги стали мыслиться живущими на небе, и небесный Олимп был отделен от земного. Боги, живущие на земле и под землей, не играют большой роли в этой олимпийской религии.

Всякая религия — включая и нынешние — носит пережиточный характер и наряду с поздними чертами имеет и очень первобытные (как, например, причащение в христианстве). Естественно, что и эта олимпийская религия, отображающая на небо быт микенского и гомеровского аристократического общества, имеет и ряд более древних черт. Эти черты таковы: 1) каждый новый бог, захватывающий небесный престол, убивает или оскопляет своего отца; 2) боги женятся на собственных сестрах. Основной миф этой религии следующий: сперва царствовали Уран (небо) и жена его, его сестра Гея (земля); or них произошли титаны: старший из них, Кронос, сверг с престола своего отца Урана и женился на своей сестре Рее. Детьми Кроноса и Реи были: Посейдон (бог моря), Аид (бог преисподней) и Зевс; дочери — Гестия (богиня очага), Деметра (богиня земледелия).

Кронос был свергнут с престола и оскоплен или низвергнут в Ад Зевсом. Детьми Зевса были: Гермес, Афина, Аполлон, Артемида, Арес (бог войны), Афродита (богиня любви), Гефест (бог кузнечного и гончарного дела).

Однако в этом виде олимпийская религия не была религией народных масс ни в эту, ни в более позднюю, классическую эпоху. Наряду с ней, причудливо амальгамируясь с ней, существовала подлинно народная религия, религия широких масс.

Еще не так давно, говоря о греческой религии, имели в виду греческую мифологию в том завершенном виде, который был придан ей не только гомеровскими поэмами и Гесиодом, но и значительно более поздними римскими писателями, точно опре-делившими сферу компетенции каждого божества. В действительности религия является только одним из источников этой мифологии.

Под религией мы разумеем здесь прежде всего то, что сосставляло ее действительную сущность в глазах широких масс, т. е. ее обрядность: «... главным была обрядность. Только участием в жертвоприношениях и процессиях... можно было доказать свою принадлежность к определенной религии».[65]

В древнейшую эпоху никакой общей для всех греков иерархии богов не существовало. Число их было неопределенно большим, а сфера компетенции каждого чрезвычайно разнообразной и неопределенной. Никакого отчетливого разграничения между богами, полубогами, демонами, святыми («героями») и, вероятно, даже просто людьми, одаренными, по мнению современников, сверхъестественной «божественной» силой, не существовало.

Но самое важное следующее: уже задолго до появления олимпийской религии, наряду с второстепенными «специальными» богами, богами источников, рек, деревьев, ремесел, жилищ, семей и т. д., в Греции, как и во всем средиземноморском мире, в каждой отдельной общине имелся свой бог, несравненно более могущественный, чем эти специальные боги, верховный бог. Специфическая задача этого бога — покровительствовать всей данной общине и защищать ее от всех других богов и людей. Эти религиозные представления, носящие в науке название генотеизма, коренились в душе грека не менее глубоко, чем в душе евреев и других народов древнего Востока.[66]

В поэмах Гомера мы находим ясные следы генотеистических представлений. Подобно тому, как людей, участвующих в совместном походе разных государств, называют по национальности (например, Эант-саламинец и т. п.), так и богини иногда называются по их городам (например, «Гера-аргивянка»).

Однако такой местный бог-покровитель не считался ни универсальным, ни всемогущим. «Национальные боги могли терпеть рядом с собой других национальных богов у других народов, — и в древности это было общим правилом, — но отнюдь не над собой»[67].

Власть местного бога распространялась только на территорию данного государства. За пределами своего государства этот бог был бессилен. В соседних государствах господствовали другие, столь же могущественные боги, в каждом свой; поэтому война между государствами сопровождалась борьбой между этими богами. Побежденный бог, по понятиям того времени, лишался своей власти; его кумир переносился в храм бога-победителя, а он сам отныне занимал подчиненное положение по отношению к богу-победителю.

В противоположность представлениям, легшим в основу гомеровских поэм, чрезвычайно важную роль в греческой народной религии всех этих эпох играл культ предков и вообще покойников (некоторые рудименты этих воззрений имеются, впрочем, и в «Илиаде», — например, в описании погребальных церемоний в честь Патрокла). Целый ряд этических норм мотивировался обязанностями перед этими покойниками и местью с их стороны в случае нарушения этих обязанностей. Величайшим несчастием грек считал вымирание семьи, отсутствие потомства; в религии это мотивировалось тем, что некому будет справлять заупокойный культ по погибшим предкам. Ближайшим непосредственным долгом перед покойником было надлежащее погребение, причем покойника в древнейшее время в Греции снабжали всем необходимым ему в загробной жизни (соответствующим жилищем, утварью, пищей, женщинами и рабами, специально закалывающимися на его могиле).

Такой же обязанностью перед покойником считался долг кровавой мести, т. е. преследование его убийцы и отомщение кровью; впоследствии кровавая месть заменилась судебным преследованием. Это преследование возбуждали в первую очередь родичи покойного; кроме того, оно являлось обязанностью и всех сограждан, так как скверна (по-гречески «миазм»), лежащая на убийце (она мыслилась в виде живого существа), поражает прежде всего родичей, а затем и все государство. Обиженные духи покойников не находят успокоения, пока покойник не похоронен и над ним не совершены все религиозные обряды и пока виновник его смерти или виновники того, что эти обряды не совершены, не будут разысканы и казнены. В противном случае обиженные духи покойников не находят успокоения и жестоко мучают родичей и сограждан, душат их и сосут из них кровь, пока за их кровь не будет воздано кровью убийцы.[68]

Но даже и после того, как все эти обязанности по отношению к покойнику выполнены, родные обязаны периодически устраивать жертвенные игры в его честь.

Долг перед духами предков играл важную роль в античном брачном и общественном праве, в нравственном представлении греков. То, что потомок отвечает за грехи отдаленных предков, так же характерно для греческих, как и для еврейских представлений; эти представления проходят красной нитью через всю греческую мифологию, и на них часто построена коллизия в греческой трагедии.

В этом культе предков отчетливо сохранились пережитки религии родового общества. В то же время он показывает, что, когда создавались эти представления, род уже мыслился прежде всего как подразделение общины. Отсюда — представление о скверне, поражающей всю общину, и об обязанности кровавой мести и культа покойников, лежащих на всей общине. Отсюда характерные представления, что власть духов-мстителей, как и власть бога общины и вообще всех духов, привязанных к месту почитания, ограничена пределами их родного города. «Государственная граница есть не только граница власти полиса, но и граница власти духов-мстителей; за границей они бессильны» (В. Роде).

Поэтому у греков (как и у древних евреев) считалось величайшим несчастьем быть похороненным на чужбине.[69] Вопрос о выдаче трупов для погребения играл важную роль в античных войнах.

Древнейшие религиозные формы (культ животных, териоморфизм; культ неодушевленных предметов, фетишизм) сохранились в виде ясных пережитков вплоть до позднейшего времени. Боги в образе животных мыслятся теперь, однако, либо как спутники, либо как один из временных образов человекоподобных божеств: Зевс «принял вид» быка, сова стала спутницей Афины: эпитет Афины glaukopis — «сововидная» — впоследствии истолковывался как «сероглазая». Известна та громадная роль, которую играл в античной религии, например, священный дуб в Додоне, по шелесту листьев которого жрецы предсказывали будущее. Замечательно также, что древнейшие (и наиболее чтимые) кумиры богов часто еще не имеют человекообразного вида, а представляют собой камень или бревно.

Статуи и другие художественные изображения богов — сравнительно позднего происхождения; к этой же, более поздней эпохе относится и появление храмов, первоначально имевших целью служить прикрытием для статуй. Однако наряду с этими храмами до позднего времени сохранили свое значение не только стоявшие под открытым небом алтари для жертвоприношений, но и священные камни или груды их, деревья, рощи, столбы и т. д., в которых видели богов или вместилище богов и которым непосредственно приносили жертвы. Мы видели уже, что религия критской эпохи еще имела только такие формы.

Наконец, следует обратить внимание на то, что народные массы еще в классический период больше почитали божества хтонические (подземные), чем обитателей высших сфер. Так, например, особенно популярен был культ богини плодородия Деметры и ее дочери Коры, живущей в подземном царстве. Культ Деметры был только одним из видов культа богини Земли, чтившейся под различными наименованиями. Этот культ в классический период, правда, был в значительной мере вытеснен олимпийской религией, но отчетливые следы этой борьбы еще сохранились в мифах (победа олимпийцев над земнородными титанами; победа Аполлона над Землей или хтоническим божеством Пифоном и занятие им ее святилища в Дельфах и т. д.). Как мы видели уже, памятники критской (и микенской) эпохи показывают нам, что в древнейшее время и фетишизм и культ этих божеств был преобладающим и что поэтому он был древнейшим слоем греческой религии.

Весьма интересный материал для характеристики общественного строя разбираемой нами эпохи дают содержащиеся в греческой религии генотеистические черты. «Истинной религией» древних был культ их собственной «национальности», их «государства».[70] «Все религии древности были стихийно возникшими племенными, а позднее национальными религиями, которые выросли из общественных и политических условий каждого народа и срослись с ними».[71]

Культ генотеистического, локального «единого» бога и культ предков в его разобранном выше огосударствленном виде отражает экономически изолированную маленькую «общину», постоянно пребывающую в состоянии войны со всем окружающим миром. Основным подразделением внутри этой общины являются, прежде всего, родовые группы, отразившиеся в религии в виде культа предков. При приближении сильного врага члены общины устремляются с полей за крепостные стены, где у них запасен провиант на такой случай, и здесь отсиживаются, пока враг не уйдет. Недаром на ряде греческих монет городской бог или богиня изображены в короне в виде городской стены с зубцами — бог проецирует на небо общину с ее главным оплотом — городской крепостью.

8. ВНУТРЕННИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ В ПОЗДНЕГОМЕРОВСКОМ ОБЩЕСТВЕ

В следующей главе мы будем говорить о тех внешних причинах, которые привели к быстрому разложению аристократического общества. Здесь скажем несколько слов о тех внутренних причинах, которые медленно, но верно подготовляли это разложение. С одной стороны, басилеи, пользующиеся по традиции большим престижем и влиянием в широких народных массах, пытаются усилить свою власть, играя на противоречиях между враждебными друг другу группами аристократов. Чтобы парализовать такие попытки, руководящие группы аристократии выдвигают из своей среды влиятельных должностных лиц, узурпирующих значительную часть царской власти. Таковы, например, спартанские эфоры, архонты в Афинах и беотийских городах, дамиурги в Аргосе и в ряде городов западной Греции; в некоторых местах это высшее должностное лицо, выдвинутое аристократией, просто называется «тот, который занимает высшую должность», как, например, в Элиде. Далее, знать добивается того, что царь приносит клятву этим высшим магистратам (как, например, в Спарте) или выбирается народом из всех представителей царского рода, или весь царский род правит как целое, как Бакхиады в Коринфе. Этот процесс кончается тем, что царь сохраняет за собой только религиозные и некоторые другие почетные функции, а вся его власть переходит к аристократическим магистратам.

Наиболее подробно нам известен этот процесс в Афинах, но примеры отделения от царской власти, в частности, военного начальствования мы находим уже у Гомера.

Встречаем мы в эту эпоху и проявления открытого недовольства народных масс. Одной из причин этого недовольства было разорение сельского хозяйства, вызываемое постоянными грабительскими походами, предпринимаемыми по почину аристократических вождей, и неравномерное распределение добычи — рядовые воины получали из нее лишь жалкие крохи. В одной из поздних частей «Илиады» выведен уже народный вожак, демагог Ферсит. Характерно описание внешности Ферсита. Настоящий аристократ получал надлежащую гимнастическую выправку и знал в совершенстве хорошие манеры; Ферсит — урод.[72] Он — опытный демагог:

Указав на неравномерное распределение добычи, Ферсит обращается к рядовым воинам с призывом оставить поле сражения и уплыть назад, в Грецию:

[64] Столь же «цепкая» художественная традиция заметна и в мифологии гомеровской эпохи, легшей в основу позднейшей греческой мифологии. Для целого ряда сюжетов греческой мифологии (убиение Сфинкса Эдипом и Клитемнестры Орестом, рождение Афродиты, взвешивание Зевсом на весах судеб героев) найдены прототипы уже в изображениях микенской эпохи.

[65] Энгельс Ф. Бруно Бауэр и первоначальное христианство // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. I. 19. М., 1961. С. 313.

[66] Даже в классическую эпоху богиня Афина еще мыслилась как покровительница своего города — Афин, а богиня Гера — Самоса; вот почему, когда в 407 г. афиняне заключают договор с Самосом, над текстом договора изображены богини Афина и Гера, пожимающие друг другу руки. Так, например, по мнению Солона, главная обязанность Афины — быть защитницей своего города Афин на небе:

[67] Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 312.

[68] Так, в 406 г., в тяжелый момент войны со Спартой, афиняне предали смерти свое правительство — стратегов, одержавших блестящую победу над Спартой, — только за то, что они не приняли достаточно энергичных мер для того, чтобы подобрать трупы убитых, упавшие в море во время бури. Эти представления мы находим еще у оратора Антифонта, выступавшего в V в. по делам об убийстве. Для духов-мстителей мы находим у него целый ряд технических названий: aliterios, prostropaios, enthymios. Души убитых он представляет себе незримо присутствующими в городе; они жаждут мести, наводят ужас на убийцу и родных убитого и требуют помощи. «Миазм» распространяется от убийцы на весь город: являясь в храмы, убийца оскверняет их; садясь за общий стол, он превращает трапезу, в которой незримо участвуют боги, в кощунство; пока он находится в среде граждан, весь город страдает от бесплодия; если он садится на корабль, то навлекает гибель на ни в чем неповинных попутчиков. Если судьи несправедливо оправдывают убийцу, то «миазм» обрушивается уже не на весь город, а на самих судей и их потомство; если они накажут убийцу, то «миазм» как бы сходит со всех зараженных им предметов и перемещается на голову убийцы (дважды у Антифонта: «посадите "миазм" убийцы на него самого»!).

[69] Например, в трагедии Еврипида «Троянки» говорится даже, что павшие победителями греки несчастнее павших побежденными троянцев; первые пали на чужбине, вторые — на родной земле.

[70] Маркс К. Передовица в № 179 «Kölnische Zeitung»//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. М., 1955. С. 99.

[71] Энгельс Ф. Бруно Бауэр...//Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 312.

[72] Муж безобразнейший, он меж данаев пришел к Илиону. Был косоглаз, хромоног, совершенно горбатые сзади Плечи на персях сходились; глава у него подымалась Вверх острием и была лишь местами усеяна пухом.