— Ох, горе мне, притомился я, умаялся, и некому мне помочь!
Вышел тут из лесу человечек — скрюченный весь, беззубый, тощий, горбатый. Подошел к Гретль-Лентяйке, протянул руку и говорит:
— Вот и девчоночка сюда пожаловала! Помоги мне, дай на твою руку опереться.
Увернулась от него Гретль:
— Сама не меньше тебя умаялась. Убирайся откуда пришел!
В тот же миг исчезла и Гретль.
Ждал крестьянин среднюю дочку неделю, ждал другую, надоело ему дожидаться, и кликнул он младшую дочку:
— Уршль! Уршль!
— Чего тебе, батюшка? — ласково спросила Уршль.
— На горный выгон пойдешь, дел там немало накопилось.
— Так ведь в горах и Катль, и Гретль. Но коли вам, батюшка, угодно, и я к ним на подмогу пойду.
Взяла она из кладовки ломоть хлеба, чуть маслом его помазала и пошла в горы. По отвесным скалам и то бегом взбиралась! Прыг-скок, гоп-топ, прыг-скок, гоп-топ! Часу не прошло, как Уршль уже в хижину на выгоне пришла. А грязи в хижине — по колено! Трава прямо на пороге растет, пол весь черный! Срезала Уршль траву, пол и стены вымыла, выскребла. Так трудилась, что про ужин и не вспомнила.
Меж тем вечер настал, а Уршль не до еды — пора коров доить. Но куда они девались?
— Коровки, коровки! — закричала она. — Я вас ищу, подоить хочу!
А коров все нет и нет. Бегает Уршль по выгону.
Шлеп! Споткнулась об камень и упала. Увидала Уршль коровьи следы, по следам отправилась и слышит вдруг — неподалеку стонет кто-то:
— Ох, горе мне, притомился я, умаялся, и некому мне помочь!
Вышел тут из лесу человечек — скрюченный весь, беззубый, тощий, горбатый. Подошел к Уршль-Доброй душе, протянул руку и говорит:
— Вот и девчоночка сюда пожаловала! Помоги мне, дай на твою руку опереться!
— Изволь! — сказала девушка и руку старичку протянула.
Повис бедняга у нее на руке и говорит:
— Идем!
Хоть он ее вел, но Уршль старика больше на себе тащила, из сил выбивалась. Вдобавок еще дождь полил, гром загремел и молнии засверкали. Уршль со стариком до нитки промокли.
— Нет ли где домика от ненастья укрыться? — спросила Уршль.
— Домик мой в горах, мы туда и поднимаемся, — ответил старик.
— А скотину, коровок моих, не видали?
— В лесу видел.
Наконец добрались они к домику. Смотрят — дверь настежь распахнута, крыши нет. Стоят в горнице кровать под балдахином, две лавки, а дождь их так и поливает. В углу — очаг.
— Изжарь мне яичницу. Два яйца в корзинке найдешь, а с корзинкой рядом сковородка стоит. В очаге еще огонь теплится. Я же в кровать лягу, зябко мне, — говорит старик.
Отыскала Уршль и яйца в корзинке, и сковородку, и угли в очаге, но ни кусочка жира ей нигде найти не удалось. Сняла тогда девушка масло со своего ломтя хлеба и яичницу на нем изжарила. Отнесла она ее старику с ломтем своего хлеба в придачу. Поел старичок, а девушке ни яичницы, ни крошки хлеба не досталось.