— На горный выгон в пастушки пойдешь!
— Я? В пастушки пойду? Я — старшая твоя дочка?! — отвечает Катль.
— Тогда и дом в наследство не получишь, — пригрозил отец.
Делать нечего, пришлось ей идти.
— Ладно, пойду! — говорит. А сама думает: «Ничего, стану хозяйкой, никто меня никуда гонять не будет».
Взяла Катль из кладовки еду разную — сыр, масло, хлеб — и на выгон отправилась.
Два часа она в горы поднималась, а как пришла, уселась за стол в пастушеской хижине, платок расстелила и за сыр да за хлеб с маслом принялась. Когда же вечер настал и стемнело, стала она скотину прямо из окошка хижины звать!
— Коровки! Коровки! Идите сюда!
Но ни одна корова так и не показалась. Вышла тогда Катль из хижины, стала по выпасу бродить, скотину высматривать. Ходила же она, по своему обыкновению, задрав нос.
Шлеп! Споткнулась об камень, упала и увидала на мягкой земле несметное множество коровьих следов. Пошла Катль по этим следам; идет и слышит, неподалеку кто-то стонет:
— Ох, горе мне, притомился я, умаялся, и некому мне помочь!
Вышел тут из лесу человечек — скрюченный весь, беззубый, тощий, горбатый. Подошел к Катль-Гордячке, протянул руку и говорит:
— Вот и девчоночка сюда пожаловала! Помоги мне, дай на твою руку опереться.
Увернулась от него Катль:
— Я тебе не служанка! Убирайся откуда пришел!
В тот же миг исчезла Катль с лица земли. Словно ее и не бывало.
Ждал крестьянин старшую дочку неделю, ждал другую. Надоело ему дожидаться, и кликнул он среднюю дочку:
— Гретль! Гретль!
— Чего еще? — лениво спросила Гретль.
— На горный выгон пойдешь стадо караулить.
— Так ведь в горах Катль, а мне и здесь хорошо! — отвечает Гретль.
— Тогда и тебе дом в наследство не достанется, — пригрозил отец.
Делать нечего, пришлось ей идти.
— Ладно, пойду! — говорит. А сама думает: «Ничего, стану хозяйкой, отосплюсь вволю».
Взяла Гретль из кладовки каравай хлеба и на выгон отправилась. Каждую минутку она присаживалась — отдыхала, так что и четырех часов не прошло, как девушка до хижины добралась. Пришла на выгон, на стог сена повалилась и отдыхает. До того умаялась! Отдыхала, пока солнце зашло.
Встала тогда Гретль, стала скотину высматривать и кричать:
— Коровки, коровки! Где вы?
Но ни одной коровы так и не увидела.
Идет Гретль по выгону, а глаза у нее от лености сами собой закрываются.
Шлеп! Споткнулась об камень и грохнулась наземь. Открыла Гретль глаза, увидала коровьи следы и по этим следам отправилась. Идет и слышит вдруг неподалеку стоны: