Хамелеон 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Простите, но у меня нет никакой возможности помочь вам с эвакуацией. Опять же — не мой профиль. А все связи, что ранее имелись, уже полностью утрачены, — удрученно покачал головой Геркан. — Я ведь тоже, как и вы, лишь совсем недавно вернулся из продолжительной зарубежной командировки. И сразу с корабля на бал. Только бал этот, судя по всему, дал сам Сатана. Поверьте, если бы не личная просьба Яна Карловича поспособствовать спасению, как вас, так и еще ряда товарищей, мы с вами никогда бы не увиделись. Он, видно, чувствовал, что доживает последние дни на свободе, вот и постарался уберечь наиболее ценных специалистов, вроде вас и меня. Но, кто же мог предположить, что его вовсе казнят едва ли не мгновенно! — поплакался и о своей судьбинушке Александр, заодно создавая ложный след, на случай если собеседник отправится-таки сдаваться сотрудникам НКВД. — А вот помочь вам за рубежом я как раз сумею. Товарищ Берзин успел передать мне все бумаги по парочке секретных счетов. Потому на 200 тысяч долларов вы можете рассчитывать смело. Подобную сумму я обязуюсь предоставить вам, ежели и сам сумею выехать за границу. Этого должно будет хватить с лихвой на покрытие всех ваших потерь, поскольку не только Робинсонам, но и Рубенсам, весьма желательно раствориться на просторах Европы и никогда не возвращаться обратно в США. Во всяком случае, официально. Стало быть, придется бросить всё нажитое за последние годы — дом, машины, катер, — да конкретно эти сотрудники разведывательного управления жили на очень широкую ногу и даже имели прислугу. — На время, года так на два, я вам советую вовсе оборвать все связи со своими прежними личностями и уж тем более с Москвой, пока тут не подойдет к логическому завершению процесс дележки власти. Найдутся же у вас в загашнике ещё несколько паспортов?

— И как мы сможем получить означенные деньги? — помолчав с полминуты, тем самым беря хоть какое-то время на раздумывание, поинтересовался многоликий Дональд.

— Как я и сказал, вы можете на них рассчитывать лишь в случае моего удачного отъезда из СССР. И, я надеюсь, что при этом не откажете в ответной услуге по предоставлению мне новых паспортов, — заискивающе так постарался улыбнуться Геркан, пусть даже его рот был скрыт за накладной растительностью. — Пока же, здесь и сейчас, я лишь могу отдать вам сотню царских золотых червонцев, которые вы сможете реализовать и какое-то время жить на эти деньги где-нибудь в Швейцарии. Да-да, в Швейцарии — стране, где существуют столь удобные банки, не выдающие тайны своих клиентов. Уж извините, но ничего иного припасено на черный день не было. И так от своего кармана отрываю.

— Понятно, — для надежности кивнув, что намек оказался услышан и понят, ответил «американец». — А более конкретно про Швейцарию?

— Пусть будет отделение «Союза Швейцарских Банков» в Женеве, — вновь перешел на русский Александр, чтобы быть понятым лишь собеседником, но не его женой. — Арендуете там на имя Дональда Робинсона банковскую ячейку, куда положите записку с указанием того, как можно будет с вами связаться. Или просто укажете реквизиты банка и счета, на который потребуется перевести деньги. Только в последнем случае прошу добавить к таковой записке и с десяток паспортов США — поровну мужских и женских, а также все необходимые чернила и печати, чтобы я впоследствии самостоятельно мог вклеить в них фотографию и отштамповать.

— И как же вы собираетесь получить доступ к такой ячейке? — вновь кивнув, мол, это приемлемый вариант, уточнил немаловажный момент «гражданин США».

— Всё очень просто. Вы сейчас отдадите мне свой паспорт, с которым я впоследствии и заявлюсь в тот банк. А также спрячете всё необходимое для замены фотографии в паспорте и ключ от ячейки в непроницаемую для воды коробку, которую в свою очередь укроете в земле на Площади Пердтам, что расположена в городке Ньон. Это в 20 километрах на север от Женевы. Если заходить на эту площадь со стороны Авеню Пердтам, то вдоль этого самого авеню будут установлены три скамейки. Вот за спинкой центральной из них и прикопайте каким-нибудь безлунным вечером данную коробочку. А сверху положите кусок гравия, что ли, дабы я впоследствии смог бы сразу определить, где стоит искать и не тратил бы время на рытье канав вдоль всей скамьи. — Это тоже был некий ложный след, случись вдруг «мистеру Робинсону» статься идейным коммунистом, плюющим на собственную судьбу, либо же просто попасться в руки чекистов. Ложный в том плане, что некто Александр Морициевич Геркан уж точно никак не мог знать подобных особенностей, поскольку никогда не посещал Швейцарию. Официально. Не официально же он в Ньоне был как раз тогда, когда они с Юрасовским перевозили золото. Зато в сентябре 1937 года там квартировала советская делегация, что участвовала в подписании «Средиземноморских соглашений», направленных на противодействие пиратским действиям германских и итальянских субмарин в Средиземном море. Стало быть, в случае чего, искать потенциального невозвращенца сотрудники НКВД в первую очередь стали бы среди участников именно этой делегации. Тем более, что подписание происходило в здании муниципалитета, выстроенного как раз перед названной краскомом площадью. Да и упоминал он прежде в разговоре тот факт, что также совсем недавно вернулся из-за рубежа.

— В принципе, выполнимо. Только как мне самому быть без паспорта? Как всё же выбраться из страны? — задался очень правильными вопросами «американец».

— Ну, пусть ваша легенда будет следующей, — почесав в задумчивости кончик носа, Геркан сделал вид, что придумывает историю на ходу. — Два дня назад к вам прямо на улице обратился местный житель и предложил купить царские золотые монеты с оплатой долларами. Человек этот, видно, был еще из интеллигенции царских времен, поскольку был немолод и очень хорошо владел английским языком. Вы согласились, ибо озвученная им цена оказалась очень привлекательной — всего 450 долларов, то есть вдвое ниже рынка. Какой истинный американец откажется от такого! И вот, когда вы сегодня совершали сделку, рядом с вами резко затормозила легковая машина и из неё на вас налетели какие-то бандиты, одетые в форму сотрудников НКВД. Бандиты, потому что вы умудрились разглядеть, как они убили ударом ножа в спину продавца, предварительно затолкав того на заднее сиденье легковушки. Но прежде один из них забрал у вас паспорт, якобы для проверки. А вы, как честный турист, не посмели отказать сотруднику органов государственной безопасности в его законном праве. После же всего случившегося вы оттолкнули от себя переодетого бандита и тут же кинулись бежать в отель, откуда, прихватив жену и вещи, мгновенно заявились в посольство. А монеты остались у вас, поскольку, к моменту появления ряженных чекистов, сделка уже была завершена и золото покоилось во внутреннем кармане вашего плаща. Или сами придумайте что-нибудь в этом роде. Главное, чтобы работники посольства поспособствовали вашему выезду из СССР, а лучше вовсе проследили вплоть до посадки на самолет или там судно. Причем, лучше вам попасть на борт какого-нибудь иностранного судна, поскольку вылетевший из Москвы самолет непременно посадят на одном из приграничных аэропортов для прохождения таможенного досмотра. Где вас и схватят без пригляда-то посольских служащих.

— И как скоро можно будет ожидать от вас какую-нибудь весточку? — на сей раз помолчав с пару минут, поинтересовался «американец», принимая в руки сверток более чем в 850 грамм веса. Надорвав тот сбоку, он разглядел действительно покоящиеся внутри золотые кругляшки с изображением головы последнего российского императора. И лишь после этого, явно нехотя, протянул в ответ свой паспорт. В любом случае, документ он мог восстановить в любой момент, а почти 900 долларов под ногами не каждый день валялись. Тем более, что для него эти самые монеты были куда ценнее, как главное доказательство в будущей легенде для посольских, а не как средство обогащения. Так-то и имеющихся с собой наличных средств им с женой могло хватить на год безбедной жизни в той же Франции.

— В ближайшие месяцы мне официально выехать за рубеж точно не выйдет. Разве что попытаться добраться своим ходом на лыжах до советско-финской границы, — нервно хохотнул Геркан, тем самым демонстрируя, насколько «сильно» он верит в возможность такого перехода. — Но вот в течение полугода, пожалуй, да, смогу объявиться. Вот и давайте установим крайний срок в полгода. Коли за это время не дам о себе знать, стало быть, нет более меня. Не уберегся. Тогда хоть помяните добрым словом, авось зачтется мне на небесах.

— А звать-то вас как? — проследив за тем, как собеседник запихивает его паспорт в один из внутренних карманов своего плаща, мистер Робинсон наконец-то сообразил, что тот за все время их беседы ни разу не назвался.

— Зовите меня своим другом, — грустно, то ли хмыкнул, то ли издал смешок, Александр, прежде чем развернуться и постараться поскорее скрыться с глаз своих новых знакомых. Теперь оставалось напроситься на скорейшую отправку себя любимого в Испанию, в противовес тому, что он буквально только что плел «американцу» о возможных сроках покидания Советского Союза. Ибо дезинформацию всех и вся в подобном деле еще никто не отменял, коли имелось желание уцелеть.

Глава 19

Дяденька, отпусти, а!

На календаре значилось 19 декабря 1937 года, прошла ровно неделя, как состоялись первые парламентские выборы в СССР, проведенные на основе новой конституции, и Александр уже точно знал, что Робинсоны благополучно покинули страну, сев на какой-то товарный пароход в Одессе. Спасибо за те сведения стоило сказать проживавшим в одном с ними отеле американским журналистам, которым в свою очередь поведал о злоключениях одной американской супружеской пары второй секретарь посольства, с кем они вместе пьянствовали. Пардон, культурно отдыхали. А вот с работниками пера уже сам Геркан «случайно» пересекся на одной из улиц. Представившись швейцарским инженером, что успел познакомиться с этими самыми Робинсонами уже здесь, в Москве, он поинтересовался, не в курсе ли те судьбы его новых знакомых, с которыми он договорился о совместных походах по экскурсиям, но которые совершенно неожиданно пропали. Писаки в курсе дела были и с удовольствием присели на свободные уши, посетовав в процессе повествования на то, что упустили шикарный шанс взять интервью у соотечественников, столкнувшихся с бесчинством сотрудников НКВД. Стало быть, и для Геркана настал момент начала претворения в жизнь очередного пункта плана по своему исчезновению. И теми двумя единственными людьми, что могли посодействовать ему в этом непростом деле, являлись, как бы забавно это ни звучало, Ворошилов со Сталиным. Даже Озерову было не по чину посылать своего заместителя в воюющую Испанию. Что уж было говорить о прочих высокопоставленных командирах «могучей и непобедимой»? Но Ворошилову, в отличие от Сталина, ему нечего было сказать, дабы выбить себе очередную командировку, отчего все пути вели к «лучшему другу пионеров».

— Товарищ Сталин, пожалуйста, позвольте отбыть обратно в Испанию. — Не то, чтобы краском имел возможность в любой момент обратиться напрямую к руководителю страны, но вот оставить у Поскрёбышева просьбу принять его, вполне себе мог позволить. Ждать ему приглашения на аудиенцию пришлось не сильно долго — всего четыре дня. И вот теперь Александр собирался делать то, что редко когда позволял себе при встрече с Иосифом Виссарионовичем, а именно — просить за себя. — Вот, честное слово, там было лучше. Пусть в меня там стреляли из пушек, пусть меня там жгли в танке, пусть меня там бомбили. Но это всё делали враги! Явные враги! Враги, которых я в ответ точно также пытался уничтожить, как и они меня. И это было что ли честно, это было понятно. Здесь же, сейчас, я никак не могу взять в толк, кто друг, кто враг, а кто просто так — с боку припеку, — сразу, без какой-либо раскачки выдал Александр, стоило только словам взаимного приветствия затихнуть. Выдал и принялся пожирать собеседника твердым преданным взглядом.

— Давайте всё же сперва разберемся, что у вас произошло. А уже после вместе подумаем и решим, кто виноват, и что делать, — выслушав изрядно эмоциональную речь визитера, спокойно, словно сытый удав, произнес в ответ хозяин кабинета, пребывавший все последние дни в приподнятом расположении духа. Как бы на него прежде ни давили, какие бы каверзы ни строили, новый высший орган государственной власти — Верховный Совет СССР, оказался сформирован из тех людей, мнением которых он мог не просто манипулировать, а управлять. Отныне это была не та, старая, погрязшая в бюрократии партийная номенклатура, желавшая сосредоточить немалую часть верховной власти именно в своих руках. В совет пропихивались люди из среды трудовых коллективов, через которых теперь уже сторонники Сталина могли диктовать свои условия всем прочим первым секретарям на местах. Это стала его личная победа, к которой он шел далеко не один год. Потому не было ничего удивительного в том, что настрой «вождь» имел весьма позитивный. И, видимо, желал поделиться толикой счастья с тем, кто некогда встал на его сторону. Отчего, пусть не спешил, но и не медлил с приглашением на беседу. А тут вдруг выясняется, что соратнику стало настолько невыносимо выполнять свои обязанности в Автобронетанковом управлении, что он решил сбежать оттуда на войну. С чем, с чем, а с подобным уж точно следовало разобраться как можно тщательнее. — Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, — указал он на один из стульев близ чайного столика, принявшись тем временем набивать табаком курительную трубку. Почему-то во время бесед с Герканом его всегда тянуло курить. Видимо по той простой причине, что с обычными, какими-то рядовыми, проблемами тот к нему никогда не приходил. Вечно у этого танкиста оказывалось в загашнике нечто такое, от чего невозможно было не нервничать. — В ногах правды нет.

— Вы знаете, товарищ Сталин, — поблагодарив за дозволение присесть, продолжил нагнетать атмосферу Геркан, — в Испании, не смотря на все недостатки местных кадров, что в армии, что во власти, мне хотя бы старались помогать. Пусть далеко не все и только в меру имеющихся возможностей! При том, что эти меры там у них не особо-то великие в силу особенностей местного менталитета. Ну не любят испанцы напрягаться и рвать жилы, не любят. Они такие, какие есть. И с этим приходится мириться и считаться. Но да не о них сейчас речь. Так вот, там мне хотя бы вовсе не мешали, и это уже было счастье. Здесь же, создается такое ощущение, что все дружно взялись вставлять мне палки в колеса в деле укрепления нашей доблестной Красной армии. — Жаловался ли он в этот момент на несправедливости, встреченные на своём жизненном пути? Да. Именно это краском и делал. Словно маленький ребенок, у которого другой малыш отнял деревянного коника. Ведь иногда ситуации складывались так, что только подобный подход и оставался единственно возможным. — За что ни возьмусь, что только ни попробую продвинуть вперед, так сразу там начинаются, либо повальные аресты всех причастных специалистов, либо сильнейшее сопротивление со стороны наркоматов тяжелой и оборонной промышленности. Создается такое впечатление, что руководящие кадры в столь неимоверно важных организациях, либо вовсе не понимают, что творят, либо, что еще хуже, прекрасно понимают, что творят! И специально делают то, что делают.

— Общую канву вашего негодования я уловил, — закончив забивать табак в трубку и прикурив от спички, кивнул головой руководитель страны. — Но, чтобы видеть складывающуюся картину более четко, хотелось бы понять, в чём именно вам не помогают отмеченные вами службы и руководящие ими персоны, — очень так нейтрально произнес Иосиф Виссарионович, не спешащий никого ни в чём подозревать и обвинять. Сперва ему хотелось разобраться, что же такого случилось в «королевстве датском».

— Наверное, следует начать с того, что в прошлую нашу встречу, мне с вашей стороны была дана команда обеспечить РККА новым общевойсковым танком. И это было очень верное решение, — на всякий случай подлизался Геркан, тем более, что это ни в коем разе не расходилось с его личным мнением. — Новый танк нам жизненно необходим. О чём и велась речь на танковом совещании, имевшем место в середине августа месяца. Тогда, выступая перед товарищами наркомами в качестве заместителя начальника АБТУ, я обрисовал, к чему нашей стране необходимо стремиться в плане производства бронетехники. И, естественно, подробно описал, какие мероприятия уже были осуществлены, и какие проекты уже реализованы усилиями наших авто- и танкостроителей. Но именно с тех пор кто-то принялся планомерно и целенаправленно разрушать данную отрасль, а также непосредственно связанные с ней производства.

— Хмпф, — пыхнул трубкой нахмурившийся Сталин, в глазах которого явно начали собираться грозовые тучи. — Подробнее, товарищ Геркан. Хотелось бы услышать конкретные факты.

— Конечно, товарищ Сталин. Не имея на руках фактов, я бы не посмел беспокоить вас. Уж поверьте, цели просто побросаться голословными обвинениями не имею. Фактов у меня предостаточно, — тут же принялся уверять собеседника в наличии у себя мозгов и инстинкта самосохранения Геркан. — И первый из них — арест всех конструкторов перспективных танковых двигателей. Причем, всех задержали, не раньше, не позже, а именно в тот момент, когда моторы удачно завершили все ресурсные испытания, были признаны пригодными по всем параметрам, и наступила пора пускать их на поток. Что, в свою очередь, невозможно осуществить в должной мере без непосредственного постоянного присутствия на моторостроительных заводах и цехах создателей столь необходимых нам стальных сердец. Ведь лишь от их ежедневного общения с технологами и рабочими будет зависеть скорость запуска двигателей в производство. Тут ведь как! Можно организовать такую помощь и без лишней нервотрепки провернуть всё месяца за три. А можно организовать арест всех конструкторов и тем самым растянуть освоение промышленностью новых моторов года этак на полтора. На практике всегда случается так, что где-то потребуется перепроектировать ту или иную деталь под возможности станочного парка заводов-изготовителей, где-то необходимо будет пересмотреть конструкцию аж целого узла для облегчения сборки и последующего обслуживания. Для технарей это всё понятные рабочие моменты. Моменты, которые невозможно осуществить без присутствия разработчиков! А у нас что? В Харькове арестовали Константина Федоровича Челпана и весь его конструкторский коллектив. Фактически доведших до промышленного образца новейший танковый дизель В-4 в 330 лошадиных сил! Двигатель, который нам так недоставало всё это время, и появление которого мы ждали с нетерпением! — в известной Александру истории будущего весь этот конструкторский коллектив действительно было за что журить. Разрабатываемый ими дизель В2 собственной конструкции всё никак не мог продемонстрировать бесперебойную работу, тогда как премии за его создание уже были получены еще в 1935 году. Но взяли их ныне, как и тогда — по раздуваемому Ежовым делу о «греческом заговоре», даже не смотря на прошедшие в данной истории более чем успешно испытания потомка Д-300 — того самого В-4. — И что теперь! Завод под них уже построен. Люди в цеха набраны. Даже боевые машины, на которые их предполагалось устанавливать, уже готовы встать на конвейер ХПЗ. А внедрять в производство столь потребный нашим танкам агрегат — некому!

— У нас уже имеется новый танк? — совершенно не притворно удивился хозяин кабинета. Уж чего-чего, а такое событие он вряд ли мог бы пропустить мимо своего внимания. — Отчего же я не в курсе?

— Танка еще нет, — тут же замотал головой Геркан. — Я имел в виду тяжелый скоростной артиллерийский тягач «Ворошиловец», предназначенный для буксировки орудий корпусной артиллерии. Машину, которой столь сильно недоставало нашей армии. Но и про танки мне тоже имеется, что сказать! На сегодняшний день почти полностью завершил все испытания прототип танка Т-111, который после некоторой доработки будет иметь полное право претендовать на роль общевойскового. Что по вооружению, что по броневой защите, он уже сейчас в полной мере соответствует требованиям АБТУ к подобной технике. Дело остается за проверкой проходимости по снегу и эксплуатационной живучести. И в столь ответственный момент, на завершающей стадии испытаний, арестовывают главного конструктора данного танка — Семёна Александровича Гинзбурга, с которым мы некогда вместе создавали Т-24 и работали над Т-26. При этом еще ранее был арестован профессор Заславский — начальник кафедры танков и тракторов Военной академии механизации и моторизации! Лучший в стране ученый-теоретик по физике расчета корпусов танков и учитель всех нынешних конструкторов бронетехники! Причем профессора, похоже, уже расстреляли, поскольку я не смог ни от кого добиться разрешения на встречу с ним. Мне даже не удалось выяснить, какое обвинение ему предъявили! А ведь кому, как не ему, можно было бы поручить, к примеру, теоретическое изучение вопроса создания цельнометаллических корпусов и кабин для автомобилей, коли уж очернил себя чем-то на службе! Я даже не уверен, что у нас в стране имеется хотя бы еще один человек его уровня, его познаний в данном вопросе.

— Бастардеби[33], — по-грузински выругался хозяин кабинета, что означало высшую степень его гнева. Он прекрасно помнил давнее предупреждение своего нынешнего собеседника, что в планах затаившихся внутри страны врагов едва ли не на первом месте значилось нанесение ударов по научному и военному потенциалу СССР, как с целью дискредитации центральной власти, так и в целях протаскивания на освободившиеся места уже своих ставленников. И подобное, порой, случалось даже с его ведома и одобрения. Борьба за политическую власть в крупнейшей стране мира зачастую требовала и не таких жертв. Да и некоторые представители старой интеллигенции позволяли себе говорить слишком громко то, что не следовало бы произносить вслух в такой стране, как Советский Союз. Отчего за них и не вступались вовсе, пуская дело на самотек. Так сказать, в назидание прочим. Но вот арест создателя нового танка… Танка, который даже сидящим перед ним Герканом отмечается, как очень достойная боевая машина… Это виделось натуральным плевком в лицо, как минимум Ворошилову. Похоже, кто-то больно смелый решил проверить, утрутся ли наверху от столь беспардонного плевка в лицо. Да еще и профессор этот, будь он не ладен, явно взятый за компанию со ставленниками Тухачевского, коли уж он преподавал в ВАММ. За что его-то, ученого-теоретика, могли взять? Вопросов было больше, чем ответов. — Вы продолжайте, продолжайте. Я вас внимательно слушаю, — попыхав недовольно трубкой, чуть успокоился и кивнул головой своему посетителю Сталин.

— Ещё арестовали вообще всех, кто должен был отвечать за запуск на ЗИС-е в грядущем году производства капитально модернизированных двигателей, столь нужных, как боевой технике, так и гражданским грузовикам с автобусами. Модернизации завода для того требовалось чуть, а выхлоп стал бы грандиозным в масштабах всей страны! Они же, параллельно с улучшением мотора, разрабатывали и саму новую технику с заметно улучшенными характеристиками по грузоподъемности и качеству. — Не смотря на все успехи главных московских производителей автомобилей, их всё равно прижали к ногтю, тем самым остановив работы над новейшими ЗИС-15[34] с ЗИС-16[35] и всей серией основанной на их базе. Определено дело тут имело очень нехороший бэкграунд, скорее всего связанный с недобросовестной конкуренцией со стороны руководства ГАЗ-а, что всячески стремилось вырваться вперед в негласном, но весьма жестоком, противостоянии советских автопроизводителей за лидерство в отрасли в глазах партии. Ведь лидерство по умолчанию означало выделение новых фондов, включая валютные, на дальнейшее развитие предприятия и соответствующие награды всем к тому причастным. Тем более, что в административном ресурсе ГАЗовцев главным калибром числился бывший Первый секретарь Горьковского крайкома — Андрей Александрович Жданов, который, как и Сталин, являлся секретарем ЦК ВКП(б) и ныне занимал должность Первого секретаря Ленинградского обкома и горкома. В общем, был фигурой очень сильной, чем и пользовался при необходимости, имея право подписи расстрельных списков. — Причем взяли не только почти всех сотрудников конструкторского бюро автомобильного завода названного в вашу честь, но также тех инженеров НАТИ, что всячески им помогали с переделкой конструкции мотора. И это при том, что итоговый результат оказался великолепным! Выше всяческих похвал! Мощность возросла на треть, при сохранении практически прежнего уровня потребления топлива! И даже дизельный мотор смогли построить на той же базе с сохранением 75% взаимозаменяемости деталей! А их за это всех — в тюрьму!

— С арестами понятно. Это всё дела НКВД. Будем смотреть и разбираться, — видно взяв верх над бушевавшими внутри него эмоциями, вновь весьма спокойным и размеренным тоном произнес Иосиф Виссарионович. — А к наркомам-то у вас какие образовались претензии?

— Так товарищи Кагановичи, как люди совершенно не разбирающиеся в военном ремесле и уж тем более в особенностях применения танков, вообще не пожелали принимать к сведению тот факт, что новая бронетехника РККА обязана противостоять появившимся на полях сражений новым же угрозам. Иными словами говоря, они не хотят ничего слышать о новом общевойсковом танке с противоснарядным бронированием и требуют, чтобы тот был создан на базе освоенного промышленностью Т-26. А это невозможно! Физически невозможно! — чуть не вскочил со своего стула и не принялся метаться по кабинету, словно тигра в клетке, закипающий от возмущения Геркан. Причем доля актерской игры в его нынешнем поведении составляла не более половины — всё остальное выражало его истинные ощущения от складывающейся ситуации. — Да при всем нашем самом большом желании, на базе Т-26 не выйдет создать машину тяжелее 20 тонн. Причем для этого сам танк потребуется переработать очень сильно. Фактически создать новую боевую машину на основе части его агрегатов и отдельных элементов корпуса. Но даже так она никак не превзойдет по бронезащите тот же Т-24, который хоть и с трудом, но подбивается фашистами в Испании. А, что немцы, что итальянцы, я уверен, не являются законченными идиотами. Готов поставить всё на кон, против ломаного гроша, на то, что они уже сейчас вовсю ведут разработку новых пушек, способных бороться с нашими лучшими на данный момент танками. Иначе быть не может. — Тут Александр ничем не рисковал, поскольку располагал информацией о ведущихся в Германии не первый месяц работах над новой 50-мм противотанковой пушкой, что делало его слова правдивыми хотя бы наполовину. Наполовину, поскольку итальянцы, как всегда, страдали от жесточайшего дефицита бюджета и ничего такого нового позволить себе не могли. — Вот и мы, принимая на вооружение новый общевойсковой танк, обязаны учитывать данные будущие угрозы. Но с точки зрения технологий производства это дорого и непросто, конечно. Тут мне возразить нечего. Однако, есть ли у нас выбор? Я, как танкист, полагаю, что выбора у нас нет! Товарищи же наркомы считают иначе.

— Вот видите, как много у вас, оказывается, имеется важных дел! А вы желаете сбежать от них в Испанию! Нехорошо это, товарищ Геркан. Вы же коммунист! А коммунист не должен опасаться трудностей! — ткнул мундштуком в сторону выговаривавшегося посетителя хозяин кабинета. — Трудности, они закаляют!

— Я опасаюсь не трудностей, товарищ Сталин, а того, что еще немного и я в конечном итоге перессорюсь со всеми, что в дальнейшем самым пагубным образом скажется на совместной работе. Ведь сейчас всё, абсолютно всё, что я делаю, подвергается банальному уничтожению! Словно кто-то поставил себе целью изжить именно меня из АБТУ через создание мне имиджа вестника несчастий. И это «проклятье» переходит на всех, с кем я общаюсь по своим служебным обязанностям, — аж поник головой краском. — Тот же товарищ Грабин, стоило мне вновь наведаться к нему на предмет изготовления новой танковой пушки, оказался взят в самую натуральную осаду. Ему буквально не дают работать, при этом навязывая согласиться на полное перепроектирование, как уже запущенной в валовое производство дивизионки Ф-22, так и завершенной проектированием танковой Ф-34. И ладно бы это были просто какие-то наглецы со стороны, с которыми и сам Василий Гаврилович смог бы совладать. Подобных прилипал всегда хватает. О таких я не стал бы даже упоминать. Так нет же! На него, подобно паровому катку, давят Маханов с «Кировского завода» и Мирзаханов — директор завода №8 имени Калинина. То есть люди, пользующиеся вашей благосклонностью, — аккуратно, словно прощупывающий почву стальным щупом сапер на минном поле, произнес Александр. — Чего они при этом хотят? Да банально разделить славу за внедрение на вооружение новых пушек. Грубо говоря — подмазаться к тому, кто с честью справился с поставленной правительством и партией задачей, поскольку сами раз за разом не способны похвастаться успехами. КБ Маханова уже лет десять не способно выдать ни одной работоспособной орудийной системы, при этом прожирая огромные средства и занимая производственные мощности одного из крупнейших заводов страны. Завод №8 живет за счет успехов прошлого — производя орудия образца 31-го и 32-го годов. И что прикажете мне делать в складывающейся ситуации? Смотреть со стороны на то, как кто-то ради личных интересов в который уже раз сдвигает сроки производства новейшей танковой пушки на неопределенное время? Так мы всё это уже проходили ранее с ПС-3 конструкции Сячентова! Орудие, пусть и не лишенное недостатков, буквально заклевали те же Маханов с Мирзахановым, не дав тому стать массовым, отчего мы до сих пор вынуждены оперировать коротышами КТ-28 под выстрел полковушки. Девять лет уже с ними живем и никак не можем получить полноценное танковое орудие! И вот сейчас всё то же самое вновь грозит повториться! Да после всего этого я банально опасаюсь ехать хоть еще к кому-нибудь! К тому же Дегтяреву, чей крупнокалиберный пулемет нам жизненно необходим, как воздух, в качестве зенитного вооружения танковых рот и батальонов! Пулемет, который его создателю уже 6 лет никак не позволяют доработать из-за интриг Шпитального. Опасается Борис Гавриилович конкуренции своим собственным творениям со стороны данного пулемета. И очень правильно делает, что опасается! Потому и навязался в конечном итоге в соавторы к Дегтяреву, дорабатывая нынче чужой пулемет, чтобы добавить и своё имя в его название. В общем, товарищ Сталин. Я боюсь. Но боюсь не за себя, а за общее дело усиления обороноспособности страны. А потому не будет ли лучше, если на некоторое время я окажусь вне досягаемости всех. Точнее, чтобы все остальные оказались вне моей досягаемости. Во всяком случае, пока не станет ясно, кто это позволяет себе так откровенно показательно разрушать на наших глазах все достижения последних лет. Но, чтобы зря не тратить время, мне будет более чем полезно занять иным делом. А именно — наблюдением за действиями в реальной боевой обстановке крупных танковых частей, что ныне возможно осуществить лишь в Испании. Ведь АБТУ занимается не только железом, но и развитием теории применения бронетанковых войск. Стало быть, и на столь далекой земле я смогу принести пользу, никого более при этом не подставляя.

[33] Бастардеби — в переводе означает сволочи или гады.

[34] ЗИС-15 — опытный грузовик разрабатывавшийся на смену ЗИС-5.

[35] ЗИС-16 — автобус пришедший на смену ЗИС-8. Выпускался серийно в 1938–1941 годах.