Я решил ответить вопросом на вопрос:
– А для чего еще мне туда ехать?
Она, прищурившись, взглянула на меня в упор, очевидно пытаясь понять, как много я знаю и знаю ли что-нибудь вообще.
– Хочешь совет? Возвращайся домой. Ты слишком любопытен. А любопытных здесь ждет всегда одно и то же.
– Смерть?
– Хуже. Прозрение.
– Мне нравится это слово.
– Хотя и не должно. Поверь, уютное неведение – самое лучшее для таких, как ты.
– А кто они – такие, как я?
– Не задающие вопросов члены Коллектива.
В других обстоятельствах это было бы комплиментом, но из уст Джейн прозвучало неприятно.
– Ты мне угрожаешь?
– Просто предупреждаю. Это любезность по отношению к твоему отцу, – добавила Джейн на тот случай, если мне вдруг показалось, что она считает мое общество хоть чуточку терпимым.
– Нельзя ли проявить еще немного любезности и выпить со мной чаю завтра?
Не знаю, что подвигло меня на этот вопрос. Возможно, желание втереться к ней в доверие. Так или иначе, ее ответ положил конец моим мечтам о чае с пирожными – по крайней мере, в ближайшее время.
– Скорее, я выколю себе глаза. А почему ты хватаешься за бровь?
Неважно. Так или иначе, вернуться я не мог – мой обратный билет был у де Мальвы.
– Ты отдал свой билет? – недоверчиво спросила она. – Значит, ты не так глуп, как мне показалось.
– Спасибо.
– Это не комплимент. Ты значительно глупее.
– Ну, давай продолжай поддевать меня. Надеюсь, я стану совсем нечувствителен к этому. Но что ты вообще имеешь против порядка? Члены твоей семьи за пять поколений до тебя могли быть префектами. Стали бы они выступать против порядка?
Поставленный прямо вопрос смутил ее – но ненадолго.
– Может быть, и нет. Но я надеюсь, что подвластные им серые стали бы. И что у моих предков хватило бы мудрости к ним прислушаться.
– Овцам нужен пастух, а пастуху – овцы, – возразил я, почти незаметно для себя переходя к Словам Манселла. – Разъединенные, мы все же вместе. Необходима иерархия, в той или иной форме. Пурпурные гордятся собой и важничают не потому, что они пурпурные, а потому, что облечены властью. Думаешь, серые вели бы себя иначе, если бы роли переменились?
– Я не хочу видеть серых у власти. Как и желтых, скажем. Я считаю, что все должны быть равны. Одинаковые заслуги, одинаковые правила, одинаковое положение внутри города. Один год – пурпурный главный префект, один год – серый. Или вообще никаких главных префектов.
– Равенство – миф, и это давно известно, – заметил я, не в силах удержаться от избитых доводов. – Ты хочешь вернуться на путь Прежних с их разрушительной близорукостью и культом собственного «я»? Или скатиться к анархии, царящей среди бандитов?
– Что бы ты ни вычитал у Манселла, есть и другие возможности. Мы заслуживаем лучшего. Все мы. Мы можем править городом, так же как правим Серой зоной. Никаких значков, никаких рангов – просто люди. Почему я должна проявить себя как полноценный член общества, заслуживающий всех гражданских прав, прежде чем вступать в брак? Почему я должна подавать заявление, чтобы иметь право зачать? Почему я не могу поехать в Кобальт, если захочу? Почему я должна выполнять такое-то или такое-то правило?
– Из-за Того, Что Случилось.
– Из-за чего именно?
На этот вопрос не было ясного или простого ответа.