— Это больше похоже на правду. — Я прижимаюсь к ее рту, пока она смеется.
А потом я тоже смеюсь, переворачиваюсь на нее, прижимаю ее к себе и пристраиваю к своему телу, как половинку своего сердца, которой мне так не хватало.
ГЛАВА 43
МАЙКЛ
На следующий день мы возвращаемся в дом Рафа, где в плену остается наш отец.
Джио бросается к нему, его грудь завывает от дыхания, и он запускает кулак ему в нос.
— Ты, черт возьми, скажешь нам, где Николетт, или, клянусь, я буду поджигать твое проклятое тело кусочек за кусочком.
Наш отец насмешливо качает головой, сплевывая кровь. Его едва можно узнать, ушибы и отеки искажают его лицо.
Он силен, надо отдать ему должное. Но мы его сломаем. Он заговорит.
— Какое же ты разочарование, Джио. — Ему все еще удается рассмеяться. — Но опять же, ты всегда был глупым и жалким. — Он насмехается. — Неудивительно, что ты до сих пор один. Ни одна женщина не хочет иметь в мужьях неудачника.
Джио рычит, выхватывает свой полуавтомат и всаживает его в грудь нашего отца.
— Еще одно чертово слово, и я продырявлю тебя прямо сейчас.
Раф протискивается мимо Джио, хватаясь за воротник рубашки нашего отца. В последние несколько дней он едва сохраняет рассудок. Может, он этого и не говорит, но я подозреваю, что за время их совместного проживания он слишком полюбил Николетт.
— Хватит с меня игр, — огрызается он. — Говори или я убью тебя!
— Я могу говорить весь день, сынок. — Наш отец ухмыляется. — Твоя жена была та еще задница.
Он застонал, и Раф стиснул зубы.
— И все это время ты не мог зачать ей ребенка… так что я сделал это за тебя.
У меня в груди замирает дыхание.
Он не может…
— Какого ребенка? — задыхается он, его лицо мгновенно становится белым, когда он отпускает хватку нашего отца.
Блять. Нет. Он не должен знать. Это его уничтожит.
— Не надо, — предупреждаю я.
Это заставляет Рафа перевести свой тяжелый взгляд на меня. И в его глазах я вижу человека, которому слишком много раз причиняли боль. Он никогда не заслуживал предательства, которое лежало у его ног. Раф всегда был слишком хорош для этого, но жизнь все равно поимела его.
Он продолжает смотреть, словно подталкивая меня к тому, чтобы я заговорил. Сказать ему то, о чем он уже догадывается.
Джио молчал все это время, но теперь в его чертах появилась ярость, ноздри расширились, и он сжал кулаки на боках.
— Прости, — говорит наш отец. — Должно быть, я забыл рассказать тебе самое интересное.
— О чем он говорит, Майкл? — В голосе Рафа звучат ярость и страдание.
— Просто скажи ему, Майкл. Избавь его от страданий.
— Заткнись, твою мать! — Я ускоряю шаг и впечатываю кулак в рот отца.