Она потягивает чай со льдом, в то время как София ушла с Рафом и Джио за мороженым. Они пытаются поднять ей настроение, и я думаю, что Джио тоже в этом нуждался.
— Нет. — Я придвигаю стул и устраиваюсь на кухне. — Он не хочет говорить.
— Жаль, что ты не можешь его поджечь. — Ее лицо побагровело от ярости.
— Как только мы ее найдем, я дам тебе спичку, а Раф нальет бензин.
Она качает головой, с отвращением глядя на мужчину, которого называет мужем.
Мне неприятно видеть ее в таком состоянии. Я знаю, что она в курсе его романов, но осознание того, что одна из женщин была ее невесткой, привело ее в смятение.
И все же возвращение Рафа стало единственным светом в ее мире за последние несколько дней. И в мире Софии тоже. Все, что нужно моей дочери, — это он. То есть когда ей не нужна Элси. Сейчас я последний, кого она терпит. Она винит в отъезде Элси меня, и она не ошибается.
— Ты говорил с Элси? — Мама делает медленный глоток и садится рядом со мной. — Готов ли ты сказать ей, что совершил самую большую ошибку в своей жизни?
Вместо ответа я бросаю на нее взгляд, который говорит, что у меня нет желания говорить об этом.
— Сынок… — Она ставит стакан на стойку. — Что ты делаешь?
Я делаю долгий вдох.
— Спасаю ее.
— От чего именно?
— От себя.
Она издает прерывистый вздох.
— Когда ты перестанешь наказывать себя за ту жизнь, которую мы ведем?
Я опираюсь локтями на вытянутые бедра и смотрю в пол. У нашего отца все еще есть преданные ему люди. Что, если они придут за ней? Что, если на этот раз ей не удастся выбраться живой?
— Мы такие, какие есть, Майкл. Мы всегда были такими, — продолжает мама. — Она знает это, но все равно выбрала тебя. Пришло время тебе позволить себя любить, Майкл. — Она кладет ладонь мне на плечо и сжимает его. — Приведи ее домой. Позволь ей полюбить тебя.
Телефон звонит и звонит, пока я не слышу голос.
— Алло?
— Здравствуйте, сэр, — говорю я. — Это Майкл.
— Майкл, — сурово обращается он ко мне. — Чем я могу тебе помочь?
— Я прошу прощения за то, что позвонил. Но я хотел узнать, как дела у Элси. Как она?
— Ты спрашиваешь о ее руке или сердце?
Черт. Может, это была ошибка. Он прав, что злится.
Я закрываю глаза.
— И то, и другое. — Мой голос — голос умирающего человека, умирающего без женщины, которая заставила его снова жить.
— Ее рука хорошо себя чувствует. Доктор, к которому ты ее отправил, сказал, что она отлично заживает. Но… — Он делает паузу. — Но у нее не все в порядке. Похоже, моя дочь влюбилась в тебя. Вопрос в том, что ты собираешься с этим делать?
От такого ответа мой пульс заколотился в ушах. Я не ожидал, что он скажет что-то подобное. Я думал, он будет счастлив, что я вернул ему дочь, что она с ним в безопасности. Но, похоже, это не так.