— Это не долбаное соревнование. — Данте преодолел остальное пространство и открыл дверь. Ледяной воздух и снег ворвались в фургон, когда он спрыгнул на землю. Заснеженный тротуар был скользким под сапогами.
Элрой дрожал, но на этот раз не от холода.
Данте положил ключ в карман.
— Вылезай. Если сбежишь, я поймаю тебя. Когда поймаю — убью.
Элрой сжал челюсти и нахмурился. Затем отвернулся, но Данте успел увидеть, как сползла маска с его лица, увидеть улыбающегося монстра, его глаза, словно бездонные ямы, втягивающие в себя каждый крик, запоминающие каждую неизгладимую линию боли, очарованные каждой секундой страха и отчаяния.
Лицо, которое Данте видел, когда нож погружался в него снова, и снова, и снова. Красная пелена застелила глаза. Схватив Элроя за ворот рубашки, Данте выдернул его из фургона в снег.
Элрой ударился о заснеженный тротуар плечом. Крякнул от боли.
Данте наклонился, схватил Извращенца за руку и поставил на ноги. Ветер хлестал по волосам Данте, холодной коже и лицу. Рядом он чувствовал тепло, исходящее от Люсьена.
Данте вспомнил, как Хэзер сказала, что ее убийца был смертным, все образцы ДНК — человеческими. Вспомнил руку Элроя скользящую по его телу, ищущую, поглаживающую, вспомнил порезы на теле Джины, вспомнил символ Анархии, выжженный на внутренней стороне ее бедра.
— Я облажался, — сказал Данте. — Ты солгал мне. Ты убил Джину. Не Ронин.
— У меня все еще есть ее последние слова, — выговорил Элрой сквозь стучащие зубы.
— Больше нет.
Данте толкнул Элроя и оседлал его. Отодвинув голову Извращенца вбок, он наклонился и впился клыками в его шею, покрытую синяками. Кровь хлынула в рот. Элрой закричал.
Данте погрузился в его сознание.
Мысли и воспоминания Извращенца хлынули в разум Данте, как темное и грязное наводнение — одержимость трупами, возбуждение от того, что он вонзал в них острые ножи, пока трахал. Погружаясь глубже, Данте искал Джину.
Гром прогремел сквозь ночь. Гром или выстрелы из дробовика.
* * *
— Я предлагаю тебе редкий и бесценный подарок, — сказала Джоанна Мур. — Только подумай, что ты сможешь с ним сделать. Какое правосудие сможешь осуществить.
Хэзер держалась спиной к стене, глаза смотрели на Мур.
— А если я скажу нет, ты вручишь мне не-такой-редкий подарок в виде пули в лоб.
Мур пожала плечами, словно извинялась.
— У меня не останется выбора.
— Вот как ты творишь правосудие? — спросила Хэзер. И снова оценила расстояние до двери. — Думаешь, что помогаешь общественности, убивая матерей и превращая их детей в убийц?
— Ах. В конце концов Стёрнс отдал тебе досье. — Сожаление мелькнуло в глазах Мур. — Значит, ты знаешь, что такое С.
— Я знаю, что Данте станет рисковать своей жизнью ради друзей, — сказала Хэзер. — Я знаю, что ты потерпела с ним неудачу.
Лицо Мур засветилось от веселья.
— Потерпела неудачу? Не думаю.
Хэзер напряглась, приготовившись бежать. Лучше умереть в борьбе, чем вообще не пытаться бороться.
— Ты вампир. Как ты можешь делать так... — Образ завертелся в голове Хэзер, отодвигая в сторону мысли. Она увидела лицо Данте, а слова, как кристалл, вились через ее мысли: жди.
Образ стерся, и она споткнулась, ошеломленная, сердце колотилось. Данте был близко. Она посмотрела в большие голубые глаза Мур, наблюдая, как понимание пустило корни.