Одним чиновникам нравится эта мысль, другие хмурятся, шокированные его игривым тоном.
— А как вы собираетесь решить проблему грунта? — спрашивает самый старший из них, ткнув пальцем в основание башни на чертеже, который выставлен в центре комнаты. — Если вы поставите это ваше «великое чудо» рядом с Сеной, оно вполне может провалиться…
— …и подвергнуть опасности прилегающие здания, — добавляет другой советник, вызывая обеспокоенные взгляды своих коллег.
Но Эйфель предвидел этот вопрос. Щелкнув пальцами, он велит Саллю заменить изображение башни чертежом с гидравлическими кессонами.
— Что касается основания, мы зондировали почву каждые три метра на протяжении ста пятидесяти футов[30]. Со стороны Военной школы[31] она представляет собой надежный известняковый пласт, поэтому никакой опасности нет…
Советники подходят к чертежу.
— …зато со стороны Сены, как вы справедливо заметили, есть проблема: прежнее русло реки размыло почву, и это несколько осложнит наши работы.
Инженер стал разъяснять подробности, обращаясь к своему чертежу и описывая систему кессонных камер. По мере того как строители будут углублять котлован, в него начнет проникать вода. Однако система компрессоров поможет снизить ее уровень так, чтобы рабочие могли лопатами сбрасывать в нее лишнюю землю и строительный мусор, таким образом, фундамент будет укреплен в высшей степени надежно.
Все двенадцать советников восхищены и в то же время растеряны. Эти технические подробности превосходят их понимание, для них они — звук пустой. Один из них даже не понимает, что подземный кессон можно осушить с помощью компрессора:
— Но разве… разве это не опасно?
В ответ Эйфель сообщает, что двадцать лет назад его первое сооружение в Бордо поставило строителей перед той же проблемой.
— Это был металлический мост, по которому вы наверняка проезжали в поезде, отправляясь на юг.
С этими словами Эйфель, подмигнув Компаньону, передает ему слово.
— Господа, макет башни установлен внизу, — объявляет тот. — Подробный осмотр позволит вам самолично убедиться в ее надежности.
Советники спешат за Жаном Компаньоном с такой готовностью, словно он предложил им прокатиться на «русских горах».
— Браво, папа! — шепчет Клер, на ходу чмокнув отца в аккуратно подстриженную бородку.
— Погоди, это еще не победа, — отвечает Эйфель, глядя вслед маленькому отряду, который неуклюже спускается по узкой винтовой лестнице, цепляясь за перила.
Сам он и журналист замыкают шествие.
— А ты мне не рассказывал, что работал в Бордо, — заметил Рестак.
Эйфель старается выглядеть равнодушным:
— Да, какое-то время, пока строил там мост.
— Сколько же тебе было лет?
Эйфелю не по себе: не думал он, что Антуан заговорит на эту тему, особенно в такой день!
— То ли двадцать семь, то ли двадцать восемь, уж и не помню…
Рестак производит мысленный подсчет и спрашивает как о чем-то вполне очевидном:
— Так ты наверняка был знаком с семьей моей жены, их фамилия Бурже.
Эйфель напрягся. Только не выдать себя! Сейчас главное — башня, важнейший проект в его карьере.
— Нет, не помню, — бормочет он.
И, ускорив шаг, почти сбегает по ступенькам узенькой лестницы.
Макет выглядит великолепно! Башня, высотой в два с лишним метра, выполнена точно из того же металла, какой пойдет на реальное сооружение. Эйфель установил ее в центре помещения, на столе. Советники разглядывают его детище со смесью восторга и сомнения, пытаясь вообразить, как это будет выглядеть в натуральную величину, в самом центре Парижа, на краю Марсова поля. Каждый из них видит башню по-своему. Сторонники проекта уже считают ее триумфальным сооружением, горделивым и величественным, как сама Франция. Скептики, напротив, представляют себе, как эта железная великанша разрушит половину города, если рухнет!
[30] Здесь: мера длины: 1 фут = 32,4 см.
[31] Военная школа (фр. École militaire) — обширный комплекс зданий различных военных (в том числе учебных) учреждений Франции, расположенный в седьмом округе Парижа, вблизи от Сены.