Эйфель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заглянув через плечо друга, Эйфель обнаруживает еще один дифирамб в адрес своего проекта для Всемирной выставки.

— Ты подкупаешь собратьев по перу, чтобы они писали обо мне? — шепчет Эйфель; он уже понял тактику Рестака, но откровенность журналиста все-таки слегка шокирует его. Он часто предпочитает не смотреть правде в лицо.

Антуан складывает газету и кивком указывает на Палату депутатов, которая высится перед ними.

— Чтобы подкупить Францию, нужны огромные деньги. Я тебе еще не всё говорю. Но одно несомненно: мы выиграем его, этот конкурс!

Развернув две последние газеты — «Энтранзижан» и «Голуа», — они находят в них всё те же дифирамбы.

— Прекрасно! — заключает Рестак. — Мне кажется, это отличное начало. А тебе известно, что Альфан, генеральный подрядчик Выставки, на твоей стороне?

— Тем лучше, — бормочет Гюстав; он уже начинает опасаться, что чересчур назойливая газетная компания в пользу его башни возымеет обратный эффект. — Но и конкурс нельзя сбрасывать со счета. Первым делом я должен привлечь на свою сторону всех членов комиссии, они соберутся у меня в кабинете к трем часам дня…

Рестак поворачивается к фронтону Ассамблеи, чьи монументальные часы показывают время Республики. Затем, отступив на шаг, внимательно оглядывает своего друга с головы до ног.

— Не волнуйся, ты их соблазнишь, всех до единого.

— Но в Совете состоят только мужчины.

Рестак выдерживает многозначительную паузу.

— Верно, но все они прислушиваются к своим супругам. Я, например, не принимаю ни одного решения, не посоветовавшись с Адриенной, ясно?

Эйфель стиснул зубы, словно укололся чем-то острым, но все же заставил себя улыбнуться. Потом поглядел на башенные часы и подозвал фиакр.

— Поехали, не стоит опаздывать…

ГЛАВА 19

Париж, 1886

— Я всего лишь человек, выдвинувший более смелую идею, чем…

Двенадцать лиц, обрамленных бородками, не дрогнули. Члены комиссии, застыв, как восковые фигуры, бесстрастно слушают инженера.

— …и я прошу вас только об одном — позволить мне донести ее до…

У Эйфеля бешено бьется сердце. Несмотря на газетную шумиху, развязанную Рестаком, он знает, что сейчас главное — эта речь в защиту проекта башни. Сегодня, как никогда прежде, решается её будущее. Вот почему он пригласил двенадцать членов комиссии Парижского совета сюда, в Леваллуа, в свои мастерские. Некоторые из этих господ противились, предпочитая, чтобы он выступил в Парижской ратуше, но интерес к его проекту все-таки победил. И теперь он должен поразить, зачаровать их. Начав со слов. С тех слов, которые Эйфель столько раз повторял дома, перед зеркалом, в присутствии Клер, затем перед Рестаком, затем перед всей своей командой. Кстати, самые близкие сейчас находятся здесь, у него за спиной, словно штабные при генерале. Компаньон, застывший и оробелый; Клер, которая едва удерживается, чтобы не прижать к себе руку Адольфа; дальше Кёхлин, Нугье, Совестр — первые родители проекта; и, наконец, Рестак — он присел на краешек консоли и наблюдает за этой сценой с таким видом, будто смотрит водевиль. А сотрудники в прилегающих мастерских, за стеклом, могут только видеть, как хозяин произносит речь, поскольку он закрыл все двери.

— Эта башня, господа, будет создана не во славу одного человека или его репутации; она станет символом Парижа! Его светочем, его местом в мире и, быть может, его душой.

Один из советников шепчет соседу, что этот Эйфель — просто поэт, настоящий лирик. Однако посмотрим, что он нам покажет.

— Представьте себе башню, устремленную к небесам, притягивающую к себе все взгляды! Башню, бросающую дерзкий вызов силе тяжести, стихиям, самим условиям человеческого существования!

Если бы советники посмотрели на Клер, они увидели бы, как шевелятся ее губы, повторяя каждое слово этого панегирика. Но они смотрят только на Эйфеля, зачарованные его энтузиазмом.

— Эта башня — символ вновь обретенного доверия нации, которая поднимает голову после стольких лет крови и слёз.

Сей патетический пассаж производит должный эффект, и оратор с облегчением видит, как лица советников зарделись от республиканской гордости.

Тем не менее один из них поднимает палец, словно ученик в классе:

— А вы не боитесь, что этот трехсотметровый мастодонт отпугнет туристов от Парижа?

Эйфель уверенно отвечает:

— Наоборот! Туристы будут приезжать тысячами! И из Европы, и из Нового Света… — Четким военным шагом он проходит перед шеренгой советников, заглядывая каждому в глаза, и добавляет: — А кроме того, на ней можно будет поужинать и даже потанцевать.