Вагнер – в пламени войны: читать начало книги онлайн

Итак, пообщавшись еще с одним соседом, который прибыл за два дня до меня, я узнал, что предстоит заполнить анкету для особистов, пройти врача, паспортный стол, сотрудника особого отдела и, если особист пошлет, то и полиграф на честность. Получалось, что если я попал на фильтр в воскресенье, то мне предстояло в выходной день балдеть на кровати, ходить в курилку и исследовать всякого рода объявления и ценные указания, в виде вывешенных бумаг на стенах коридора нашего корпуса. В ларек-магазин я все же сходил в этот день. На прилавках было все необходимое для жизни на базе. Здесь были разные сорта кофе, чай, пряники, печенье, шоколад, сгущенка, колбаса, сало, хлеб, сигареты, зубные щетки и паста, мыло и шампунь, молочные продукты, энергетические напитки и лимонад, а также все по мелочам, что может пригодиться курсанту или бойцу, хоть те же шнурки для ботинок. Кстати, сигареты были только таких марок, как «Мальборо», «Бонд», «Кэмел», и еще какие-то, не очень запомнил название… очень уж экстравагантные, пользующиеся спросом «местного населения» базы, цвета сигар и названия чего-то такого африканского или латиноамериканского.

Рядом с продовольственным ларьком стоял ларек-магазин военторговский, но в воскресенье он был закрыт. По разговорам на фильтре, в военторге продавалась форма, обувь, медицинские средства, разгрузки, бронежилеты, рюкзаки, налокотники и наколенники, ножи и другие вещи, которые могут пригодиться в зоне боевых действий. Замечу также, что расхаживать абитуриентам по базе не рекомендовалось, а значит, запрещалось, и потому, мое пространство на эти дни ограничивалось моим кубриком, туалетом, душевой комнатой и разного рода кабинетами администрации, а также площадкой фильтра и маршрутом до ларька и столовой. В корпусе для новичков, которые проходили фильтр, в общем-то было все для жизни. Душевая комната состояла из нескольких душевых кабинок и часто наполовину была пуста. Горячая вода – всегда. Здесь имеется и комната, где стоят стиральные машины, а также сушилка для одежды. Туалет – это не маленькое помещение, состоящее из кабинок для понятных надобностей, а также раковины с кранами. Обычно мыло и другие принадлежности для гигиены все у нас были с собой, но если у кого и не было, то достать их не трудно, а, в крайнем случае, можно попросить все у руководства фильтра.

Теперь о столовой. Распорядок дня столовой на базе, в том подразделении, где находится фильтр и административные корпуса, был обычным, таким же, как и в любой гражданской столовой. Кстати, в полевом лагере на полигоне, о котором речь пойдет ниже, также была столовая, но об этом потом, все по порядку… Итак, ближе к часу «фильтр» уже готовится идти в столовую. Это не было обязательным мероприятием, как в армии. Не хочешь идти – не иди, но обычно ходили все, так как кормили там очень неплохо. Некоторые, устав от сидения в фильтре, заранее готовятся к походу на обед или ужин, другие идут попозже, надеясь, что очередь станет поменьше. Кстати, такой порядок не только для новичков – так везде там и для всех. Свобода и строгие правила граничат друг с другом в этом учреждении.

В то воскресенье, когда я прибыл утром на базу, я впервые и побывал в столовой. Я пошел впервые туда со стайкой таких же новичков, как сам. Мы, нырнув за веревку, отделяющую «свободный белый мир» от нас, ушли влево, продвигаясь дальше по дороге вдоль грузовых металлических контейнеров малинового, красного, синего и зеленого цветов. Контейнеры были по правую руку от нас, а по левую руку находился длинный корпус. Дойдя до конца корпуса и там, где заканчивается ряд контейнеров, слева находился вход в этот же корпус на вещевой склад, а слева передо мной предстала столовая. Это глобальная, именно глобальная палатка, состоящая из каркаса, то ли обтянутого брезентом, то ли отделанная пластиком каким-то. Подходим к столовой. Дверь. Заходим внутрь – очередь так метров двенадцать до длинной стойки, где раздают пищу. Очередь двигается к стойке вдоль правой стенки палатки. Сам зал, скажу так навскидку, шириной метров двадцать пять и длиной сорок. Палатка высокая, с двухэтажный дом. Пространство палатки заставлено столиками в четыре ряда, за каждым столиком стоят по четыре стула со спинками и где-то без них. На столах приборы для соли и перца, подставки с салфетками. Пол в столовой деревянный, застелен досками. Рядом у входа в столовую, как войдешь – слева, сразу метрах в пяти, стоят столы для использованной посуды, подносов, а также бачки для остатков еды. Здесь же, немного подальше, метрах в четырех от бачков (пишу по памяти), находится умывальник с раковиной для мытья рук. Становимся в очередь, по правую сторону от меня край палатки, частью состоящий из брезента, а частью выделанный полупрозрачным материалом.

Жарко, поэтому часть стенки палаточной, ближе к середине зала, приоткрыта… Видна улица: все те же железные контейнеры. Оказывается, их там много, и стоят они в несколько рядов. Такой вот маленький городок из контейнеров. Очередь в столовой идет быстро, так как состав кухни, как я вижу, женский, и работают они быстро. Мужчины во всем этом задействованы только в уборке столов и работе у баков с недоеденной пищей, где они также моют и протирают подносы. Эти мужчины, как оказалось потом, стояли в наряде по кухне, куда набирали их, в общем-то, на добровольной основе, или же те, кто просто нашел свое место здесь, работая на базе. В любом случае, работа есть работа, и такой подход к зарабатыванию денег или убийству своего времени также не вызывал у нас каких-либо там неприятных эмоций – мы сами сюда только приехали… Подхожу к стойкам, где раздают пищу. Длинная стойка, на правом конце которой лежат стопки подносов, а с краю от стойки, ближе к стенке палатки стоят лотки, в них буханки черного и белого хлеба. Все это режется за стойкой. На стойке хлеб – бери, сколько тебе надо, черного или белого… Ложки и вилки одноразовые здесь же, а по продвижению очереди далее каждый берет себе второе блюдо, состоящее, к примеру, из каши гречневой, овсяной, рисовой или вермишель бывает, – блюда, кстати, разные по дням бывают. Салат всегда есть – из капусты или моркови, или свеклы. Салат или в тарелке уже лежит, или же сам его из лотка накладываешь. Подливу с мясом или там лук в лотке нарезанный, маринованные овощи или рыбу, когда как, добавляешь сам – все тут же. Далее первое, это суп. И, кроме того, сок в коробочке или же стакан чая, или компота. Да, кстати, отвлекусь, для тех, кто там был, это и не интересно, что я дотошно описываю. Однако же читателю с «гражданки» будет все интересно знать о базе «Вагнера», и потому читатель, побывавший там, пусть меня сильно не корит за подробности. Но идем далее…

Поставив все на поднос и донеся до свободного места за столиком, принято всем сидящим за столиком пожелать приятного аппетита. Так принято, и это правило никем обычно не игнорируется. В целом, попадая уже в фильтр, чувствуешь достаточно доброжелательную обстановку внутри коллектива абитуриентов и старшего состава. Всех интересуют только будущие события, и все знают, ради чего сюда пришли.

Старшим по фильтру был актер Андрей Мерзликин. Шучу, конечно. Просто этот бравый командир, который всех строил в коридоре и что-то все время объявлял, кого-то все время вызывал к себе, ходил с бумагами, а вида он был весьма делового, очень походил на актера Андрея Мерзликина. То есть не какие-то там черты лица схожие имел, а, что называется, один в один. Я сначала все понять не мог, где его видел? Даже пытался вспомнить, но не смог… Разумеется, не смог, и не встречались мы ранее с ним никогда, ведь он похож был именно на Мерзликина, или Мерзликин, скорее всего, похож был на него. Это меня несколько забавило тогда и почему-то вызывало к командиру особое уважение. Встречается в жизни и такое.

Итак, вот настал понедельник. Сегодня буду проходить кабинеты. У меня на руках обходной листок, который я получил в канцелярии вчера. В обходном листке графы с кабинетами: графа врача, которую необходимо подписать, графа особиста, полиграф, графа психолога, графа на сдачу физо, и, по-моему, все. После завтрака проходит еще какое-то время. Нас выстраивают перед корпусом на площадке. Выходит «Мерзликин» со своим замом и объявляет:

– Сейчас вновь прибывшие, кто кровь не сдавал, строимся и организованно все вместе быстро проходим на сдачу. Затем по кабинетам в течение дня, и заполняем анкеты.

Обходные листки у нас на руках. Строимся и заходим за «Мерзликиным» в соседнее здание, которое стоит напротив по другую сторону площадки фильтра. Там, внутри, оказывается, множество кабинетов, здесь администрация базы. Нас ведут на второй этаж, сначала проходим длинный коридор по первому этажу, в конце его налево лестница ведет на второй этаж, там находится медик. Проходя мимо кабинетов по первому и второму этажу, запоминаешь таблички на дверях: «Бухгалтерия», «Касса», «Паспортный стол», «Особый отдел», «Вход только для персонала…» и так далее, и все кабинеты также имеют свой номер. Вот и кабинет для забора крови. На двери кабинета висит расписание работы врача. Мы выстраиваемся вдоль стены в очередь, справа от двери вешалка, приделанная к стене. Пройти сразу нашим не удается, так как перед нами еще стоит стайка людей, готовящихся войти в кабинет…

– Здорово, пацаны, – говорит нам один из тех, кто раньше нас пришел сюда. – Там врач очень строгая. На порог не вступайте, ругается, и от нее в лоб можно получить. Она просто человеконенавистник.

Сегодня мы должны были сдать кровь. Затем она же, этот врач, должна была при удовлетворительном результате на кровь подписать нам документ и далее потом провести осмотр наших тел. Очередь двигалась быстро. Похоже, работу свою она знала. Кто-то даже сказал в очереди, что врач работала ранее в чеченскую кампанию и была настоящим профессионалом, определявшим чуть ли не с первого взгляда достоинства и недостатки человеческого организма. Очередь доходит и до меня, уже скоро входить, и вот… Вхожу.

– На порог, сказала же, не вставать!!! – раздается сразу же в мой адрес, как только я попытался войти в кабинет. Ловлю себя на мысли, что задел все же порог кабинета. – Проходим. Садись. Руку!

Кладу руку свою на подушку.

– Сжать в кулак, – при этих словах она завязывает мне круглый жгут на руке выше локтя.

– А когда результаты будут готовы? – спрашиваю я. На что мне командным голосом отвечают:

– Не разговаривать. Обо всем скажут.

Я «беру под козырек», отвечаю «Есть» и далее сижу уже молча. Нет, не обижаюсь, а очень даже понимаю ее, ведь ей приходится пропускать через свой кабинет огромное количество абитуриентов. Люди разные, задача перед ней поставлена тоже не из легких – взять кровь, определить, годен ли абитуриент к работе, и все это необходимо делать быстро, правильно и четко, так как поток большой. Понятно и то, что эта женщина, врач, привыкла работать с военными. Она знает, как надо общаться с контингентом, который не прочь поговорить о прекрасном с женщиной за счет ее же драгоценного времени. Своей строгостью она мне сразу понравилась: лицо ее выражает ту самую цель, ради которой она здесь. Кажется, что выше нас, выше всего, что ее окружает, есть только ее работа, или, так скажем, ее сверхзадача, которая должна быть выполнена ею в любом случае. Она русская, классическая русская городская женщина, – лицо у нее далеко не полное, и фигура как у девочки, нос прямой, как у древней гречанки, а все ее движения выверены и следуют своей рабочей логике. Честно сказать, про нее легенды ходили среди курсантов, которые ее и сейчас на гражданке, а может быть и в Африке вспоминают. А ведь плохого никто о ней не скажет – вспоминают с улыбкой.

Кровь она взяла и вот разливает куда-то ее сразу по каким-то то ли склянкам, а то ли маленьким стеклянным емкостям. В голове у меня почему-то возникают слова: лейкоциты, эритроциты, тромбоциты, главное, чтобы все в норме было, иначе домой отправят, наверное.

– Следующий. Выходим! – приказ ясен, встаю и иду на выход. Выйдя за дверь, обдумываю, что и как далее проходить предстоит, а результаты уже завтра готовы будут, если судить по разговорам на фильтре. «Это ладно, – думаю я. – Сейчас надо к себе в корпус, а там спрошу анкету».

Прежде чем зайти в свой корпус, я завернул в курилку. Здесь мужики собрались вокруг троих ребят, в неуставной военно-полевой форме, которые вели рассказы о боевых действиях. Меня привлекли у ребят на рукавах шевроны, на которых был изображен боец с автоматом и в каске, который выбивает дверь ногой. Мне еще подумалось тогда, что «знак очень для шеврона сложный, но ведь сделали же». Каждый из этих боевых молодых мужиков что-то рассказывал про свое. Один из них – как я потом узнал, он был дагестанцем – обратился к своему товарищу:

– Помнишь, того? Он погиб в день своего рождения? Так вот он, – снова обращаясь к окружившим его абитуриентам, продолжил дагестанец, – спустя четыре дня после смерти выглядел так, как будто спал. Обычно человек сразу чернеет или бледнеет, а этот как будто спит.

– Они обороняются, ведут огонь из окон, – объясняет другой. – Мы наступаем, с боков у нас танки идут…

Признаться, мне стало скучно. Докурив сигарету, я отправился в свой кубрик. Меня интересовала анкета и когда я смогу все пройти. В кубрике была, в общем-то, тишина. Я сел на свою кровать, достал из тумбочки коробку с чайными пакетами, положил два пакетика чая в свою большую кружку. Затем пошел к электрическому чайнику. Чайник наш стоял под кроватью, которая находилась у самого окна, у стены справа. При этом ставили или нагревали чайник прямо здесь же на полу, предварительно вытащив его из-под кровати. Так удобно – нагрел быстро, налил себе воды в кружку, задвинул чайник под кровать и ушел. Все, что и надо. Нагрев воды и залив свой пакетик в кружке, сел на свою кровать и начал размеренно потягивать чай, созерцая Саню, который сидел на своей кровати, находившейся у окна напротив меня через проход в кубрике.

Саня необыкновенно здоров. Щеки у него не щеки, а целые щечища, руки у него как у богатыря, а все тело его походило на здоровенную бочку из-под какого-нибудь вина, что хранятся в подвалах французских замков. Так я воспринимал его. Вы видели фильмы про бандитов из девяностых? Такие вот здоровенные, лысые парни там показывались… Саня был такой же, только за одним исключением, так как любого бандита из кинофильма он все же был здоровее в два раза как минимум. И вот этот Саня, как я понял, был командиром роты охраны, и охранять ему приходилось не только оружие, но и военнопленных украинцев. Теперь ты, читатель, представляешь весь ужас русского плена для украинца, когда тот только видит этого Саню? То-то же…

Так вот, Саня что-то перебирал из своего рюкзака, который был сам размером с туловище Сани. Большой рюкзак. А ведь к нему еще пристегнут спальник. Рядом с рюкзаком лежала разгрузка, пятнистая форма и бронежилет Сани. На другом конце нашего кубрика шел разговор о базе и ее порядках… Саня отреагировал, уселся поудобнее, вполоборота к рассуждальщикам, и вмешался в разговор:

– Я на этой базе с тех времен, когда еще дорожки вот те не протоптаны были. Здесь корпусов-то не было еще столько. Корпусов не было, а ларек вот был. И вот так берешь под мышку красную папку, и идешь в ларек деловым шагом. Только деловым, и чтобы под рукой папка красная была. Все думают: по делам идет! – а ты в ларек за энергетиком или чаем.

– А ты снова фильтр проходишь. И спецподготовку будешь проходить? – послышался вопрос из того края кубрика.

– Да. Буду.

– А налокотники и наколенники у тебя… Ты их здесь в военторге брал?