Вагнер – в пламени войны: читать начало книги онлайн

Серия «Время Z»

© Лев Трапезников, 2024

© ООО «Издательство ACT», 2024

От автора

Почти все позывные, обозначенные в книге, изменены по понятным причинам. Не ищите совпадений, а углубитесь в события и мысли, показанные и высказанные в тексте. Это главное. Многое из тех событий осталось в тайне, и, похоже, эта тайна не будет раскрыта еще долгое время, если ей вообще суждено когда-нибудь быть открытой людям. Пусть так. Да, я не все смог написать здесь. Но начать писать о тех роковых, суровых днях необходимо. Это нужно больше для наших детей, внуков и правнуков. Придет время, и о бойцах группы «Вагнер» станут снимать художественные и документальные фильмы, писать художественные романы, создавать из них новых русских героев, и из всего этого будущие поколения станут черпать для себя духовные силы. Мы ушли в легенду, и пусть эта легенда дает силы русским жить, трудиться, защищать свои земли и свои интересы на всех поприщах. Кроме того, материал сей может служить базой для научных статей и научных работ, так как все здесь изложенное является чистой правдой. Детали, о которых я сейчас не могу написать, могут мной быть изложены историкам в отдельной беседе с ними. Особую благодарность выражаю кандидату психологических наук Вадиму Шлахтеру, мысли и советы которого помогли мне жить и побеждать в этой войне.

Часть первая

Декабрь 2022 года. Донбасс. Ночь. Шаг размеренный – идем друг за другом по краю лесополосы. Нагружены оружием и большими рюкзаками, к которым пристегнуты спальники. Кто несет «Корд» или «Утес», а кто и пулемет, а у кого-то рюкзак, набитый под завязку пулеметными лентами. Под ногами грязь и идти тяжело, вязнем. Иногда колонна останавливается, дублируя команды: «Стой…» или «Продолжить движение» – мы снова и снова идем. Нести рюкзаки с вещами уже сил нет, и многие их бросают прямо здесь, у тропы, пытаясь таким образом сэкономить свои силы. Главное, это оружие – эту святыню нужно дотащить. Говорят, что скоро дойдем, уже немного осталось до Курдюмовки… Однако, наверное, нужно начать свой рассказ с самого начала. А дело было так…

Август… Скоро закончится лето. 2022 год. Собираю сумку… Вроде бы все вещи собраны, вроде бы ничего не забыл. Вот теплые вещи, вот носков пар так тридцать, а вот здесь пакет с бритвенным станком и другими предметами гигиены, а вот и еще вещи в пакетах. Да уж, пытался поменьше взять с собой, а вышел целый багаж. Ладно, донесу, довезу. Главное, доехать. Жена на все эти милитаризмы мои смотрит спокойно, ни один мускул не выдает ее тревоги. Она у меня не просто жена, она у меня боевая подруга, мой надежный товарищ. Она из тех древних спартанок, которые ждут своих мужей из походов, принимают их со всеми своими мужскими играми в политику или войну. Только одним как-то раз она выдала свои мысли, когда мы за день до моего отъезда ужинали, и она спросила меня или даже предположила о том, что, «возможно, может быть», меня и «не примут в «Вагнер». Я тогда ответил: «Даже не надейся, я надолго».

Прощание на автовокзале города Йошкар-Олы было сухим. Дав ценные указания жене и пожелания, мы сдержанно обнялись, и я сел в автобус. Дорога в Казань, затем размышления на вокзале «Казань-1» о предстоящих событиях и доме, и вот я уже еду в Краснодар на поезде…

Дорога от Казани до Краснодара на поезде выдалась спокойной. Соседи были людьми семейными и ехали отдыхать. Я на вопросы своих соседей отвечал, что еду к родной тете в Краснодар в гости. Сутки в поезде пролетели быстро. Вот и железнодорожный вокзал Краснодара, а перед ним площадь Привокзальная, что отделяет сам железнодорожный вокзал от городского автовокзала. Перейдя площадь, я взял билет на автовокзале до Молькино… Автобус не заставил себя долго ждать. Доехал быстро, часа не прошло.

Крытая остановка, коих много так в России, стала последним моим «гражданским» пристанищем. На скамейку я ставлю свою сумку с вещами, достаю минералку и размышляю о том, как пройти до места назначения быстрее. Вижу, дорогу переходит здоровый детина примерно с такой же сумкой, что и у меня… Заходит на остановку и ставит свою сумку рядом с моей на скамейку. Рожа у мужика красная, сам здоровый, стрижка короткая… В общем, мужчина лет так сорока или около этого что-то. Адекватен. Разговорились.

Оказалось, что он из Протвино, что находится в Подмосковье. У меня в этом академгородке, кстати, родственники проживают, и сам я неоднократно в этом городе бывал. Мужчина, оказалось, прибыл на базу ГРУ для прохождения службы по контракту. Постояв немного и поговорив так, ни о чем, мы двинулись по тропинке под мост, затем налево, прошли шлагбаум, у которого стояли срочники… Затем дорога превращалась в развилку, уходя налево и вправо, а левее от нас у развилки красовался огромный щит, на котором изображен был воин и какая-то очень патриотическая надпись. Я начал заворачивать вправо, к Пионерлагерю. Пионерлагерь? Да, Пионерлагерь, такой позывной носила база группы «Вагнер» около хутора Молькино. Мой спутник, собиравшийся служить по контракту в подразделении ГРУ, видимо, пошел за мной, но я, повернувшись к нему, сказал:

– Думаю, тебе налево. Там база гэрэушников, а я в Пионерлагерь.

– Так ты в Пионерлагерь? – удивленно посмотрел на меня детина, и я в уме своем констатировал, что «ведь да, я не сказал ему о том, что приехал на работу именно к вагнерам». Про этот Пионерлагерь знает уже добрая часть населения страны, интересующаяся войной. Этот объект стал уже легендой, этаким призраком, летучим голландцем или несуществующим оазисом пиратов. Так его воспринимало общество, ведь в газетах, в интернете писали о нем, но всякий раз кто-то выдавал опровержение, что нет никакого «голландца», нет никакого Пионерлагеря, а есть ферма для индюков, что подтверждали в прессе какие-то там местные жители… Это потом я пойму, что нет там никаких местных жителей, так как гражданские просто по определению не могут жить на полигоне базы ГРУ под Молькино. Однако отвлеклись…

И вот, после того, как этот здоровенный детина сообразил, что идет не туда, он повернулся лицом к срочникам, проделал к ним шага четыре и спросил:

– Как в войсковую часть пройти?

На что они замахали ему рукой как раз в ту сторону дороги, что уходила влево.

– Туда иди…

Так мы разошлись, кивнув друг другу на прощание головами. Вспоминаю и сейчас этого человека. Дай ему, вселенная, добра и удачи в его нелегком военном труде, ведь эти мужики из ГРУ несут тяжелейшее бремя этой войны, на них лежат особые задачи. Итак, я продолжил движение по дороге, уходившей куда-то в лес. Дорога местами под асфальтом, а местами где-то щебень, а где-то и так, вытоптанная земля. Жарко. Сумка за спиной, которую я держу левой рукой за лямку. Мимо меня проезжает легковой автомобиль, еще один навстречу, – белая иномарка. Видно, что в ней сидят человека три, в военной полевой форме. Дорога заворачивает влево, кругом лес, зелень, и так идешь и думаешь о том, какая она, эта база… Банальное человеческое любопытство, несколько легкое тревожное состояние по поводу того, как меня там встретят и быстро ли примут в свои ряды, а также мысли о военном будущем, – все это крутится в голове. О доме же я запретил себе думать, так как мысли о прошлом могут только мешать мне сейчас. Вот еще сзади гудит мотор, это грузовой «Урал», кузов которого накрыт брезентом. Он проезжает мимо меня справа, создавая ту самую реальность скорой моей милитаристской деятельности. Не знаю по времени, но, наверное, с полчаса я шел до Пионерлагеря, притом что ходил и хожу всегда быстро. Я еще в юности своей выработал привычку ходить быстро, крупным шагом, и чтобы непременно был поднят подбородок. Временами, было и такое, ввиду гнетущей меня реальности этого мира, что моя привычка сходила на нет, но быстро восстанавливалась, как только я брал себя в руки. Привычка или дрессировка своего организма, когда приучаешь себя вести как обычно или уметь создавать бодрый вид, даже в невзгодах, – дело великое! И вот теперь, пусть даже под тяжестью бог весть чем набитой сумки, я смело и даже радостно направляюсь крупным шагом к своему новому великому будущему.

Когда дорога взяла левее, я увидел еще троих, идущих с сумками. Я быстро их нагнал, и между нами было расстояние чуть больше, может быть, шести или семи метров. Ребята о чем-то друг с другом переговаривались, а вид у них был очень обычный. Одеты они были в спортивные брюки, легкие куртки и кроссовки. То ли шли устраиваться на работу в «Вагнер», то ли из отпуска возвращались, – может, и бывалые воины… Кто их знает – курсанта от военного профессионала я и сейчас не отличу. Это только в кино сценарист или режиссер наделяют своих спецагентов или французских легионеров особыми какими-то там приметами. В жизни все проще: на войне он в бронежилете и разгрузке и с автоматом, а в мирное время в очках, строго одет в классику или шорты и похож на обычного инженера или даже на преподавателя вуза, или же на хорошего семьянина Васю из соседнего подъезда. Хотя школьных учителей вот я там встречал… но об этом потом. А сейчас вернемся или, лучше сказать, перейдем к тому самому зеленому забору.

И вот по левую руку от меня показались строения, это двухэтажные длинные здания за зеленым забором, который представлял собой металлическое сетчатое ограждение, высотой метра три. Здания были обшиты сайдингом цвета кофе с молоком. Тут же немного поодаль я увидел деревянную крытую беседку, в которой, когда подошел чуть ближе, рассмотрел молодую женщину. Вот и калитка, и рядом с ней двухстворчатые ворота, состоящие также из металлической сетки. Ребята завернули сразу к калитке, за которой чуть левее находился КПП, выкрашенный в темно-зеленый цвет. Здесь и я подошел. Ждать долго не надо было. К нам вышел из КПП мужчина лет так чуть более тридцати и спросил:

– Отпуск? На работу?

– Из отпуска.

– Проходим.

Калитка открылась. Ребята вошли и, недолго постояв у окна КПП, продолжили движение на территорию базы, вдоль двухэтажных корпусов.

– Я на работу приехал, через Саксонца, – сказал я сотруднику с КПП, назвав ему также свою фамилию, имя и отчество. На что сотрудник кивнул мне головой и сказал подождать в беседке.

Подхожу к беседке – уютное место, скамейки внутри ее по бокам, и на одной из них сидит молодая женщина. Я присел на ту левую скамейку сбоку, что была вделана в саму боковую стенку беседки, чтобы мне лучше виден был Пионерлагерь и ворота, из которых меня могли позвать в любую минуту. На противоположной стороне от Пионерлагеря, за дорогой, находилось поле. Полигон. Там, вдали, на том конце поля видны были танки. Семь или десять танков. Людей рядом с ними не было. Дорога, по которой я пришел сюда, уходила еще дальше, вдоль полигона с танками. За забором у двухэтажного длинного здания, шириной метров двадцать, стоящего ко мне торцом, я заметил вход с невысокой лестницей; ходили люди в полевой камуфлированной форме. Одни из них стояли и разговаривали друг с другом, другие входили и выходили из этого здания. Кто-то и нас разглядывал в беседке, но особого интереса у них мы, видимо, не вызывали.

Женщина, сидящая напротив меня в беседке, явно чем-то озабочена, это видно было по ее лицу. Она смотрела то на дорогу, то на танки и чаще всего вглядывалась в Пионерлагерь, иногда копаясь в своей кожаной темно-коричневого цвета сумке. На ней была надета серая кофта, черные брюки со стрелками на них, и сама она, вообщем-то, могла представлять интерес для мужчин. К тому же она была ухоженная, то есть чувствовалось, что она следит за собой… Ноготочки ровненькие и золотые колечки на пальцах правой руки, серьги под убранными в хвостик волосами. Она была из тех женщин, что не являются красавицами, но в них чувствуется та самая женственность, которая к ним и влечет мужской пол… Однако она меня не интересовала даже в качестве временной собеседницы. В тот момент я думал о Саксонце: «Какой он и когда придет, медкомиссия и экзамены…»