На последнем слове мой голос вдруг сорвался. Я не смогла удержаться и шмыгнула носом – но, возможно, это и к лучшему.
Я крепче обхватила себя руками, надеясь, что выгляжу такой же хрупкой, какой себя чувствую в этот момент, когда все мои эмоции оказались доведены до предела.
– Вы все сколько угодно можете меня ненавидеть, но знаете что? Вы не можете ненавидеть меня больше, чем ненавижу себя сама. За ошибки, которые я совершила, и беды, которые не смогла предотвратить… Но я никогда никому из вас не хотела причинить боль – ни Гриффину, ни кому-либо другому, – и каждую секунду своей жизни, если у меня имелся хоть какой-то выбор, я делала все, что могла, чтобы вас защитить. Если вы просто не можете в это поверить, тогда… Я не знаю.
Мои ноги дрожали, и я позволила им подогнуться. Я опустилась на пол, как будто окончательно сдалась – в этот момент так оно и было.
Что, если даже это не сработает? Что, если я только что выставила себя полной дурой и это все равно ни к чему не привело?
Я почти слышала едкие оскорбления, которые Джейкоб наверняка уже формулировал у себя в голове, и вновь не смогла сдержать рыданий.
Я опустила голову на руки. Мне хотелось свернуться калачиком, чтобы меня никто не видел, и защититься от всего мира, но это лишило бы смысла все представление.
Так что я велела себе держаться. Оставаться в этом ужасном водовороте эмоций так долго, как…
– Готово, – сказал Андреас низким хриплым голосом. – Я все узнал.
Когда я подняла голову, в груди разлилась странная боль. Джейкоб втянул воздух сквозь зубы, раздался хруст сразу двух позвоночников, и головы наших пленников безжизненно повисли.
Глава 25. Андреас
– Нам не стоит оставлять у себя это разваливающееся подобие машины дольше, чем это необходимо, – объявил Джейкоб, выводя нас из подземного здания. – Мы не знаем, какие подробности эти хранители успели передать по рации на свою базу.
Он бросил взгляд на меня.
– Куда именно мы направляемся?
– Я пытаюсь это выяснить, – произнес я, не отрываясь от телефона, который теперь был у меня. Само собой, намного проще осуществлять этот поиск на компьютере с большим экраном и подходящей клавиатурой, но выбора не оставалось, так что я довольствовался большими пальцами.
В моей голове прокручивался разговор, который я достал из воспоминаний одного из хранителей. С тех пор, как я понял, что это может помочь нам найти Энгель, у меня не получалось сосредоточиться ни на чем другом.
Она собирается ехать на север аж до Глен Лили?
И, похоже, еще севернее.
Там, должно быть, чертовски холодно.
Очевидно, речь шла о месте, а не человеке по имени Глен. Экран отражал солнечный свет, и мне пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть результаты поиска.
– Однажды, когда она собирала вещи, чтобы покинуть объект – по крайней мере, я думаю, что именно это и происходило, – один из тех парней, которых мы сегодня поймали, наблюдал за происходящим, стоя вместе с другим хранителем возле ее офиса. Они перебросились парой слов насчет того, куда она собиралась.
Я нахмурился.
– В основном мне выдает информацию о каком-то месте в Кентукки – я даже не понял, настоящий ли это город или, не знаю, свалка там или название дороги.
Зиан оживился.
– Кентукки не так уж далеко от Канзаса.
– Да, но… тогда все остальное, что они сказали, теряет смысл. Они говорили о том, что она поедет «на север». Кентукки не на севере ни от одного из известных нам объектов.
– Продолжай копать, может, найдется что-то еще, – велел Джейк.
Когда мы подошли к машине, парни рывком распахнули двери. Я на мгновение опустил телефон, чтобы взглянуть на Риву.
Она ничего не сказала после того, как сорвалась прямо перед хранителями – хотя, конечно, на самом деле это был не срыв, а своего рода представление. Но теперь ее молчание еще больше убедило меня в том, что даже если она выплеснула все эти эмоции намеренно, в них не чувствовалось ничего фальшивого.
Слезы, струившиеся по ее щекам, уже высохли, но уголки глаз все еще были красноватыми. Ее взгляд стал отстраненным, как будто она ушла внутрь себя, чтобы собраться с мыслями.