Должно быть, это она жила в комнате с фотографией, которую видел Доминик. Женщина походила на китаянку или, может быть, вьетнамку. Ее гладкая бежевая кожа контрастировала с персиково-коричневой кожей Зиана, но их округлые черты лица были чем-то схожи.
В ее черных волосах проглядывали седые пряди, а в уголках глаз и у рта уже появились крошечные морщинки. Она определенно была достаточно взрослой, чтобы знать Энгель. Если, конечно, она тогда здесь работала.
Чтобы она не попыталась встать, Зиан схватил ее за запястья. Затыкать ей рот кляпом не было необходимости: звать некого.
– Мы здесь не для того, чтобы тебе навредить, – грубо сказал он ей. – У нас просто есть несколько вопросов.
– Я не торгуюсь с террористами, – огрызнулась она.
Андреас засмеялся.
– Тогда хорошо, что мы – не они. Наоборот, мы стремимся избавиться от террора.
Он подошел и присел на корточки рядом с Зианом.
– Вы случайно не работали вместе с женщиной по имени Урсула Энгель?
Вспышка удивления, которую женщина не смогла подавить, подняла во мне волну триумфа. Наконец-то мы могли получить ответы.
Андреас больше ничего не стал спрашивать вслух. Он пристально посмотрел женщине в глаза и начал перебирать все ее воспоминания о той, о ком шла речь.
Наша пленница вздрогнула и попыталась отвернуться, но Андреасу не требовался зрительный контакт.
– Тебе все равно некуда деваться, – сказал Зиан, продолжая сжимать ее запястья.
Андреас начал говорить – так отстраненно, будто находился в трансе. Наверное, в некотором роде так и есть, ведь он все еще рылся у нее голове.
– Похоже, они проработали вместе чуть больше двух лет. Доктор Гао упомянула об этом, когда Энгель собиралась уходить. Судя по их разговорам, они работали над «соединениями» и «химическими усовершенствованиями» для улучшения способностей солдат во время боя: силы, остроты зрения и тому подобного.
Доктор Гао извивалась в хватке Зиана, но это было бесполезно. В панике она начала шипеть:
– Что ты делаешь? Как ты…
Зиан закрыл ей рот рукой. Андреас продолжил копаться в ее воспоминаниях.
– Она увидела бумагу, которую Урсула пыталась спрятать, – документ на какую-то землю. Где-то в Канзасе. Она купила там недвижимость незадолго до того, как уволилась, и вела себя скрытно, чем привлекла внимание доктора Гао. Думаю, я смогу разглядеть координаты, если сосредоточусь – кто-нибудь, дайте мне лист бумаги!
Доминик убежал и вернулся с блокнотом и ручкой. Андреас, не моргая, водил ей по бумаге, несколько раз останавливаясь и морща лоб.
Еще несколько минут он молчал. У него на лбу выступили капельки пота. Я прикусила губу, надеясь, что он не слишком перенапряжется.
– Энгель оставила кое-какие мелочи в своем кабинете, – сказал он наконец. – Никто не счел это чем-то важным, но все сложили в коробку, которую на всякий случай поставили в архив. Мало ли, захотят просмотреть позже, если что-то всплывет. Возможно, коробка все еще там. Это последнее полезное воспоминание, которое я нашел.
– Это просто отлично, – сказал Джейкоб необычно мягким голосом. – Ты просто молодец, Дрей.
Он, должно быть, тоже понял, какое напряжение испытал Андреас. Когда худощавый парень поднялся на ноги, то слегка покачнулся.
Но он еще не закончил. Снова сосредоточившись на ученой, он одарил ее мягкой улыбкой.
– Не волнуйся. Как только мы уйдем, ты не вспомнишь ничего из этого. И ни о ком из нас.
Зиан начал ее связывать. Андреас ждал, пока тот закончит, чтобы завершить свою работу и уничтожить самые свежие из ее воспоминаний – все те, в которых участвуем мы.
Когда Джейкоб подтолкнул меня к двери, я отвела взгляд. Он, Доминик и я поспешили обратно в архив.
Доминик первым заметил нужную коробку. На облупившейся пожелтевшей этикетке сбоку мелкими буквами красовалась надпись: «ЭНГЕЛЬ». Он достал ее с полки и поставил на пол прямо посреди комнаты, чтобы мы втроем могли сесть вокруг.
Как только Доминик поднял крышку, из коробки поднялся кислый запах. Я наморщила нос и вместе с остальными начала вытаскивать кусочки бумаги и прочий хлам.