Это давление вызвало во мне такую сильную вспышку удовольствия, что в голове не осталось ни одной мысли. Я не осознавала ничего, кроме рева неудовлетворенной потребности. Струйки дыма в моей крови извивались и тянулись к нему.
Я и не думала, что могу хотеть кого-то так сильно, что готова буду завыть. Стремясь утолить эту жажду, я прижалась к нему еще теснее.
– Рива, – снова пробормотал Андреас и, тихо выругавшись, опрокинул нас на кровать. Его рот касался моей шеи, плеча и ключицы, а потом он задрал мое платье достаточно высоко, чтобы прижаться губами к выпуклости на моей груди.
Я вскрикнула, и моя киска начала пульсировать еще сильнее. Проведя пальцами по его груди, я задрала его футболку и, пока он пожирал меня, гладила тонкие линии мышц.
– Дрей, пожалуйста, – выдохнула я.
– Черт, – снова прохрипел он, обдавая дыханием мой сосок, и просунул руку между нами. При первом же прикосновении его большого пальца к клитору меня бросило в дрожь.
Разлившееся по телу блаженство лишь усилило жажду чего-то большего.
Этого было недостаточно… мы могли быть еще ближе. Каждая частичка моего тела терзалась желанием.
Я не знала, что именно делаю, но успела увидеть достаточно отснятых голливудских версий этого момента, чтобы уловить суть. Нащупав ширинку на свободной талии его джинсов, мне удалось расстегнуть пуговицу.
Мы были созданы для этого. Принадлежали друг другу. Я понимала это всем своим естеством, и предвкушение того, что мы можем полностью соединиться в самом что ни на есть прямом смысле, отзывалось в самой глубине моей души.
Андреас начал надавливать чуть сильнее. Сочащаяся из меня влага сделала его пальцы скользкими, а дыхание прерывистым. Когда с моей неуклюжей помощью он освободился от джинсов и боксеров, моя рука коснулась его твердого члена.
Он был таким твердым и горячим – и все из-за меня.
В тот момент нас уже ничего не могло остановить. На мгновение Андреас напряг руки и приподнялся надо мной. Его грудь вздымалась, и губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.
Я обхватила рукой его член и приподняла навстречу бедра. Погружаясь в меня, он лишь снова застонал.
Когда он зашел, меня охватила новая вспышка – головокружительная, жгучая и наполняющая тело новыми желаниями. Я вскрикнула, и Андреас прижался своим лицом к моему, одновременно снова толкаясь в меня.
– Я не хочу делать тебе больно, – сказал он с таким отчаянием, что оно передалось и мне.
Подавшись ему навстречу, я стала гладить его спину и плечи.
– Мне не больно… все хорошо. Не останавливайся.
Как будто мы могли остановиться.
Уши заполнил странный звон – то ли воображаемый, то ли реальный. Я словно оказалась внутри Дрея так же, как и он – внутри меня, и я дышала вместе с ним, двигалась вместе с ним, плыла по блаженству, которое все росло и росло.
Мы распадались и воссоединялись – словно два существа, полностью состоящие из темной дымки, сливались в одно целое. Одно движение, один ритм, одна волна удовольствия, эхом отдающаяся в нас обоих.
Я выпустила когти из кончиков пальцев. Аромат желания заполнял мои нос и рот до тех пор, пока легкие не пропитались им целиком.
Глаза Андреаса блеснули красным. Он опустил голову совсем рядом с моей и, толкаясь, начал бормотать мне на ухо слова, словно безумную молитву:
– Моя. Люблю тебя. Всегда. Нужна мне. Рива. Останься.
Как будто мне было куда уйти. Как будто осталась хоть какая-то часть меня, которая не слилась с ним, не оказалась захвачена резонирующей через нас силой.
Я запустила руку в его кудрявые волосы. Шумно выдохнув, он снова с силой в меня вошел.
И я разлетелась на части.
Я несущийся во все стороны вихрь. Последняя волна блаженства прокатилась по мне фейерверком. Андреас издал сдавленный звук, и я почувствовала, как он взрывается вместе со мной, и мы оба поднимаемся вверх и наружу.
И вот мы снова лежали на кровати, переплетенные, полуодетые и мокрые от пота.
Андреас долго, протяжно меня поцеловал, обхватив рукой мою спину и прижимая к себе. Затем он положил свою щеку поверх моей, прижимая меня к себе так сильно, словно больше никогда не собирался отпускать.