– И его взял Доминик.
Андреас хихикнул.
– Точно. Дом стащил последнее печенье и быстро его слопал. Джейк тут же заметил, что печенье Гриффина исчезло, и потребовал сказать, кто украл печенье его брата. Он уже тогда вел себя как самодовольный придурок, помнишь?
На этот раз я не сдержала улыбку.
– Думаю, мне лучше сослаться на пятую поправку[3], иначе в следующий раз он заставит меня спать в гараже.
Руки Андреаса на мгновение замерли, но затем он продолжил трудиться над моими волосами.
– Зиан казался взволнованным и виноватым, хотя он ничего не делал. Просто обычно он ел больше всех, поэтому решил, что обвинят именно его. Но Джейк заметил, что у того места, где сидел Дом, осталось слишком много крошек, и свирепо на него уставился.
– Я думала, Дом упадет в обморок, ведь он казался таким напуганным.
В моем сознании всплыл образ гораздо более юной версии парня, который теперь стал совсем взрослым.
– Кроме шуток. Итак, Гриффин, наконец, вернулся, и Джейк, не теряя времени, обвинил во всем Дома, а Дом сидел там весь в ужасе, и его глаза начали наполняться слезами, но как раз перед тем, как он успел начать бормотать извинения, Гриффин просто ему улыбнулся. И сказал, что раз Дом взял печенье, значит, ему этого очень хотелось, так что все в порядке.
У меня сжалось горло.
– Да. Он просто… всегда таким был.
Гриффин даже без слов мог почувствовать, как ужасно Доминик переживал из-за своего мелкого преступления.
Андреас озадаченно покачал головой:
– Забавно, что уже в пять или шесть лет этот парень был куда более зрелым, чем мы сейчас.
Я выгнула бровь с той стороны, которую он мог видеть.
– Говори за себя.
Но неожиданно меня охватило чувство умиротворения, пусть и мимолетное.
Я уже давно не позволяла себе так много думать о Гриффине. В основном я просто изводила себя образами нашей последней ночи вместе.
Повернув голову настолько, насколько могла осмелиться, чтобы не прерывать сеанса расчесывания, я заглянула Андреасу в лицо.
– Ты не только читаешь воспоминания, но и хранишь их, не так ли? Хранишь всю нашу историю.
Он мне улыбнулся.
– Мне нравится моя коллекция историй.
Да, историй, которые он собрал у людей, которых встречал на миссиях и в чьи умы погружался. Меня снова одолело любопытство.
– Хранители продолжали отправлять вас всех на миссии после… после того, как мы попытались сбежать?
– Да, – подтвердил Андреас достаточно небрежно, чтобы мое беспокойство по поводу расспросов исчезло. – Не так часто, как раньше, и они все равно давали нам небольшую дозу того наркотика, которым нас накачивали, чтобы мы не могли совершить ничего слишком безумного. И старая угроза тоже была в силе: сделай мы что-то не то, за это заплатили бы другие.
Его улыбка померкла.
– Увидев, как мы отреагировали на потерю Гриффина, они, должно быть, еще больше убедились в том, насколько эффективной может быть эта угроза.
«Потерю Гриффина». Не потерю нас обоих.
Они не думали, что потеряли меня, – они решили, что я нарочно их бросила. Хотя я до сих пор не понимала, какие на то могли быть причины.
[3] Пятая поправка к Конституции США.