– Эй, Самсон! Как ты здесь очутился?
– Привет, Шустрый! Попался, как видишь. Но это ненадолго! – рыжий улыбнулся с показной уверенностью.
– А что это за штука такая, балет? Расскажи, – поинтересовался пёстрый.
– О! Этого не расскажешь, это показывать надо…
– Показывай, нам теперь торопиться некуда.
Тем временем Марго потихоньку ползла по ветке. Лапу вперёд, потом вторую, подтягиваемся! Вниз не смотрим!
Ветка становилась всё тоньше и склонялась всё сильнее. У Марго захватывало дух от каждого движения. Но вот наконец показалась крыша. Собрав все силы, собачка последний раз подтянула трясущееся тело и спрыгнула вниз. БУХ! Приземлившись в снег, она немного помедлила, переводя дух, затем поднялась на лапы и осмотрелась.
Неподалёку Марго заметила трубу вентиляции. Подбежав, заглянула внутрь. Узкий тоннель уходил вниз, а потом резко сворачивал в сторону.
– Ну, что за день такой сегодня… Ух, ладно! – она вспомнила карие глаза Самсона и почувствовала прилив решимости.
Спрыгнув вниз, собака почувствовала, как труба сжала её со всех сторон.
– Однако тут тесновато. И тебе, Марго, нужно прекратить есть пирожные перед сном. Это явно… – она запыхтела, с трудом протискиваясь вперёд, – …плохо влияет на твою фигуру!
Наконец чуть дальше замелькал тусклый свет.
– Ну, похоже на выход. Конец моим мученьям. Возможно…
Добравшись до источника света, Марго поняла, что это вентиляционное отверстие, ведущее в комнату. Она высунула морду и огляделась.
Комнату заливал синеватый ночной свет, у стен стояли две кровати. На каждой храпел человек. Один – мощно и грозно, а второй тоненько и с присвистом. Марго прижала уши и прикинула расстояние между отверстием и занавеской. Решив, что дело верное, она примерилась и прыгнула. В последний момент уцепившись когтями за ткань, она взмолилась, чтобы та не порвалась.
Ей повезло – ткань и даже карниз держались крепко. Осторожно спустившись, она замерла и прислушалась. Храп не прервался, никто не ворочался. Можно идти дальше.
Болонка сделала шаг и….
СКРИП!
Половица предательски скрипнула, Марго в ужасе застыла. Ловец, который пискляво храпел, замолчал. И вдруг:
– Лови их, лови! Справа заходи, ну… Эх…
Бедняга сжалась в комок.
Человек перевернулся на другой бок и снова захрапел. Лысина блеснула в лунном свете.
– Говорил я, справа надо было заходить… – снова забормотал он во сне, и, наконец, затих.
Марго беззвучно выдохнула, подождала несколько секунд и бесшумно вышла через приоткрытую дверь в тускло освещённый коридор. Оглянувшись, она заметила поднятый крючок на дверном косяке и хитро улыбнулась. Тихонько закрыв дверь, она подпрыгнула и поддела его носом. Крючок упал точно в петлю. Готово! По крайней мере двое на какое-то время обезврежены.
Пробежав по коридору, болонка заметила ведущую вниз лестницу. Спустившись на несколько ступенек, она снова замерла: бультерьеры!
– Пойду, проведаю нашего гостя, – зевнул первый.
– Смотри, не напугай его до смерти, – буркнул второй.
Оба охотника противно засмеялись.
Марго, стараясь не дышать и надеясь, что никому из них не придёт в голову поднять глаза на лестницу, аккуратно поднялась обратно в коридор. Под задней лапой скрипнула ступенька.
За одной из дверей раздался до ужаса знакомый голос: