Рыжая морда Самсона, казалось, стала ещё рыжее. Тройка друзей переглянулась за его спиной.
– Я приду. Обязательно. Завтра. А сейчас нам пора! – поборов смущение, ответил пёс. – Есть кое-какие планы на утро.
Попрощавшись с Марго, четвёрка устремилась к своему складу.
– Я смотрю, Самсон, красотка из театра украла твоё сердце, – подколол друга Красавчик.
Все засмеялись, а Самсон отвёл взгляд, но твёрдо произнёс:
– Да.
– Не слушай его, он просто завидует, – вступился Голиаф.
– Я? – возмутился было Красавчик, но помолчал и честно признался: – Хотя так и есть.
– Да хватит вам! Я вот что скажу… – остановился Напёрсток посреди дороги, – только не смейтесь. Если бы я такие спектакли в детстве видел, – он тяжело вздохнул, – я бы совсем другой собакой вырос.
Самсон хотел подбодрить друга, но не успел – сверху на всех неожиданно упали сети. Тяжёлые и крепкие, они прижали собак к земле. Каждый бился и рвался изо всех сил, но всё было бесполезно.
– Самсон, что нам делать? – взвыл Красавчик.
Самсон поднял глаза и увидел искажённое злостью лицо Тёмного офицера, нагнувшегося над ним.
– Я… не знаю.
Ловец внимательно оглядел брыкающуюся добычу:
– Ну что? Попался, герой?
Самсон молча смотрел негодяю в глаза.
– В сани их!
Коренастый и тощий – помощники Тёмного офицера – потащили собак в сани. Самсон не сдавался и дёргался в сети, как рыба. А потом заметил в окне гримёрной Марго, которая смотрела прямо на него.
Глава 9
На волю!
Марго в ужасе смотрела на улицу, не в силах отвернуться. Её друзья! Её… Самсон!
В голове прозвучало:
– Знаешь, как это называется?
– Совпадение?
– Совпадение? Нет. Это не совпадение. Это судьба!
Марго в отчаянии смотрела на уезжающие сани, на которых лежал её обессиленный друг.
– Самсон… – прошептала она.
Из коридора донеслась мелодия. В комнату вбежала Анастасия с огромной охапкой цветов, напевая себе под нос. Она расслабленно плюхнулась в кресло и подбросила цветы вверх. Лепестки разлетелись по всей гримёрной.
– Марго, это было прекрасно! Такой приём! Если бы ты только видела! И спасибо, что сохранила для меня диадему!
Повернув счастливое, смеющееся лицо к своей любимице, балерина осеклась: казалось, Марго плачет.