От резкого движения ее сережки колыхнулись.
Золотые шарики, свисавшие с длинных цепочек.
Такие же серьги носили Бренда и Морин.
Эти серьги купил им Эд.
Глава 49
Я затрясла Джуни:
– Где ты их взяла?
– Пусти, ты делаешь мне больно!
Мои пальцы глубоко впились ей в плечи, первая фаланга почти утонула в ее нежной кожу. Я отпустила сестру.
– Эти сережки. Кто тебе их дал?
– Я сама себе их купила. Всего за пару долларов.
– Неправда! – Кухня превратилась в аттракцион «Туннель оптических иллюзий» с окружной ярмарки; пол и потолок заходили ходуном, мебель завертелась перед глазами. – Я знаю, сколько они стоят. Кто тебе их дал?
Джуни погладила одну серьгу, подбородок сестры затрясся:
– Не твое дело.
Я поборола желание дать ей пощечину.
– Джуни, скажи мне, где ты их взяла.
– Ты просто завидуешь! – оттолкнув меня, вскричала сестра. Ее милый, заостренный подбородок вызывающе вздернулся, щеки надулись. – Ты завидуешь мне, потому что у тебя только одно ухо, и тебе никто и никогда не купит сережки.
– Джуни, – сказала я стальным тоном, стараясь не делать резких движений. Потому что я не могла ее отпугнуть, я не пережила бы ее смерть, никогда, даже за миллион лет. Я не могла потерять Джуни. Моего Июньского Жучка. Мне надо было только одно: чтобы сестренка сказала мне правду. – Это Эд? Эд дал тебе эти сережки?
Джуни резко мотнула головой; серьги качнулись, хлестнули ее по щекам, накренились влево, потом вправо. Тик-так.
– Тогда кто? Ты слишком юна, чтобы гулять с парнем, который может подарить тебе такие серьги. Это опасно.
Джуни разомкнула свои блестящие розовые губки, как будто собиралась мне что-то сказать. Но вместо этого извергла на меня поток гнева:
– Ты просто хочешь внимания, ты всегда его хотела. Вы с папой души не чаете друг в друге. Это всем видно. Всем. А мне остается общаться только со спятившей мамой. Но теперь и у меня появился свой человек.
– Джуни! – взмолилась я. Мое хрупкое душевное равновесие вмиг нарушилось. – Пожалуйста!
Скрестив руки на груди, сестра еще сильней выпятила подбородок. И стала очень похожа на маму – ту, прежнюю.
Она не собиралась мне открываться.
– Это Эд, – разрыдалась я в трубку. – Папа, он теперь взялся за Джуни!
Он бросил трубку с такой силой, что ее хлопок отозвался в моем ухе жуткой болью.
Через десять минут отец примчался домой в служебной машине с завывающей сиреной, включенной мигалкой и полицейским за рулем.
Но у меня уже не было сил, чтобы проникнуться к нему благодарностью за то, что он мне поверил.
Едва отец ворвался в дом, я указала ему на лестницу. Он взлетел наверх, перескакивая через три ступеньки зараз. Если бы Джуни увидела отца в этот момент, она бы больше не сомневалась в том, как сильно он ее любил. Я последовала за отцом, увидела, как он рывком распахнул дверь ее комнаты, вбежал внутрь и сгреб в объятия. Как будто отпусти он Джуни, и ее бы унесло от нас прочь, навсегда.