– Мама…
– О! Какая у тебя прелестная вещица! Это медное сердечко? Тебе купил его парень?
Я громко сглотнула.
– Мне дал его Клод.
– Он славный мальчик, этот Клод. Есть парни и похуже. Цепочка с подвеской очаровательна. Я обожаю медь. Ты помнишь тот подарок, который я сделала папе?
Я начала мотать головой, как вдруг внезапно онемела.
Мне захотелось воскликнуть: «Мама! Не надо! Не продолжай. Я не желаю дослушивать до конца эту историю».
– Я тогда несколько недель ограничивала свои карманные расходы, экономила на всем, чтобы его купить. Несколько недель. – С губ матери снова сорвался смешок. Он прозвучал как звон старой ржавой металлической консервной банки, раскачивающейся на проволоке на ветру. – Мы фактически жили на одних гамбургерах и лапше, но я поняла, что жертва окупится, как только твой отец положил глаз на подарок.
Я открыла рот, чтобы выкрикнуть: «Остановись!» Но крика не прозвучало.
– Он поначалу носил его не снимая. Помнишь? Говорил, что он напоминал ему о молодости. А потом он постарел, стал чопорным и чванливым. И припрятал его куда-то. Ты помнишь? Ты была тогда маленькой девочкой, но твой отец никогда не носил других украшений. Только его. Так что это должно было отложиться у тебя в памяти.
Я подалась вперед, рука потянулась зажать маме рот. Но слишком поздно. «Всегда слишком поздно».
– Полагаю, ты усвоила урок: никогда не покупай отцу медный идентификационный браслет.
Глава 47
Стробоскопы.
Трое мужчин.
Вспышки света разрезали темноту, скрывавшую торсы мужчин; виднелись лишь части их тел – от пояса до колен. И этот же свет упал мне на грудь, обнажив нашивку с буквами «ТАФТ» на армейской рубахе, позаимствованной у Бренды.
«У меня все хорошо мама, все хорошо», – пропел Элвис.
Девушка стояла на коленях, ее голова тыкалась в пах одного из мужчин, среднего в ряду из трех.
«У меня все хорошо, мама, что бы мне ни приходилось делать…»
Волосы у девушки были длинные и светлые.
Вспышка. Строб.
С зелеными перьями.
Рука на затылке девушки прижала ее лицо к паху мужчины. Медный браслет на этой руке показался мне очень знакомым.
Нет, нет, нет, нет…
Мой отец.
Это был мой отец.
Мой отец.
Это был мой отец.
Эта мысль вертелась у меня в голове всю дорогу домой. Не знаю, как мне удавалось крутить педали, потому что чувствовала я себя жутко. Настолько хреново, словно получила пулю в живот и все мои внутренности превратилось в сплошное месиво, а рана была такой страшной, что я не смела на нее посмотреть, только ощущала ее.
Да, мне было очень хреново.