Зверь в тени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рот Клода скривился, но не открылся. А затем мои уши уловили еле слышное:

– Что там случилось?

Его вопрос был важней нас обоих.

– Шериф говорит – суицид.

– Он думает, что Морин сама себя утопила?

Накануне мы с Брендой по дороге от каменоломни домой изломали над этим головы.

– Именно так. Но ты же знаешь, какой отличной пловчихой она была.

– Карьеры очень глубокие, – покачал головой Клод. – Там тонули даже сильные пловцы. Нам всем известны эти случаи. Довольно, чтобы ногу свело, и человек не вынырнет. Может, Морин там была не одна.

– Может быть… – «Или шериф Нильсон убил ее в другом месте, а тело бросил в карьер». – Но тогда почему тот человек не попытался спасти Морин? Или хотя бы не сообщил о происшедшем?

– Черт побери, Хизер! – Ладони Клода взметнулись вверх, призывая меня пойти на попятный. – Я же сказал «может».

Я не сознавала, как безумно прозвучали мои слова.

– Извини. Я почти не спала этой ночью. Спасибо, что привел домой Джуни. Она сказала, что вы играли в «Монополию».

Но Клод больше не слушал меня. Он смотрел через мое плечо, на лбу парня от волнения появились морщины.

Я повернулась и увидела Глорию Хансен, направлявшуюся к нам странной поступью, как будто она села на что-то, что причинило ей боль. Блузка женщины была криво застегнута. Настолько криво, что воротничок вывернулся наружу, а в образовавшейся на груди бреши проглядывал бюстгальтер.

– Ты можешь играть на барабанах, когда захочешь, – почти прокричала в мою сторону миссис Хансен. Она все еще была в десяти метрах от меня и приближалась тяжело, неуклюже; глаза вращались в глазницах, руки тряслись и хаотично метались. – То, что Морин больше не будет приходить в гараж, не означает, что тебе нельзя там бывать.

Я приподняла откидную столешницу и поспешила к ней:

– Вам не стоило выходить на улицу, миссис Хансен. Вам лучше побыть дома.

– Я знаю, как много значат для тебя барабаны, – сказала мать Морин; от нее пахло кислым – желудочной кислотой или нестираной одеждой. – Люди думают, что я уже ничего не замечаю, но я все вижу и понимаю.

– Давайте позвоним моему отцу, – предложила я, стараясь переключить ее внимание на прилавок. – Он может заехать за вами.

Руки женщины взметнулись, как напуганные голуби, отмахнулись от меня:

– Я не желаю видеть Гари.

Я развязала фартук и бросила его на прилавок, обращаясь скорее к Клоду, чем к ней:

– Тогда я отведу вас домой. Мы вместе прогуляемся. Хотите?

Миссис Хансен кивнула, уронила подбородок на грудь; ее глаза вперились в скомканный передок блузки. Но, по-моему, расплакалась она не из-за этого.

Большую часть нашей получасовой прогулки миссис Хансен продолжала всхлипывать и нести всякий вздор; струившийся по лицу женщины пот усиливал ее противный запах. Фактически это был односторонний разговор.

– Этот город перемалывает девчонок, – бормотала мать Морин. – Он ненасытен. Пожирает их целиком или частями. Но это затрагивает нас всех. Он сживает всех нас со свету. Я должна была сказать об этом Морин. Я должна была предупредить дочь.

Я погладила ее руку, завела в дом. Миссис Хансен оставила входную дверь открытой. Когда мы гуськом проходили через гостиную, я заметила, что стаканы, расписанные пегими лошадьми с белыми гривами, так и ютились на горе коробок – там, где мы поставили их, когда я заходила к миссис Хансен в предыдущий раз. Мой стакан все еще был наполнен водой. И на миг мне показалось, что я вижу Морин. Живую. Закатывающую глаза при взгляде на знакомые горы коробок. Мной овладело странное ощущение: как будто я смогла вернуться в недавнее прошлое, оказаться в том мире, где Морин еще не умерла.

Я не знала, где уложить миссис Хансен, но я знала, что у каждого в Пэнтауне имелись свои тайны. И раз она не захотела, чтобы я позвонила отцу, она не захотела бы позвонить и кому-то другому. Поэтому я повела ее в единственное место в доме, куда могла повести: в спальню дочери. Пока мы поднимались по лестнице, я повторяла извинения, но миссис Хансен, похоже, совсем не слушала меня.

Войдя в комнату Морин, я испытала шок: все ящики были выдвинуты, на полу валялись кучи одежды, постель на кровати разворошена.

– Миссис Хансен, это сделали вы?