— Оно не трескается под давлением и не разбивается, когда его держат правильные люди.
— Мы все еще говорим о стекле?
— Мы говорим о моем любимом человеке в мире с таким острым умом, что я несколько раз падал на колени. — Нико целует меня в лоб. — Глаза, которые долго смотрят на меня, когда я выхожу из душа.
Он скользит ртом по моим глазам, но я с хихиканьем отстраняюсь.
— Я не щурюсь.
— Рот такой мягкий и злой одновременно, у него есть остроумный ответ на все, что я говорю, и это само по себе достижение. — Его губы наконец достигают моих и остаются там достаточно долго, чтобы мое сердце сделало два удара. — Твои красивые веснушки вызывают у меня такую зависть…
— Ты? Ревнивый? Никогда , — поддразниваю я, когда он нежно целует меня в нос.
— Они заставляют меня так ревновать, потому что целый день целуют тебя.
Нико отстраняется, и все, чего я хочу, это обхватить руками его шею и притянуть обратно к себе. — Конечно, это моя любимая шея, гибкая и идеально подходящая для сосания крови.
Он нежно посасывает впадину моего горла. С моего языка срывается хриплый стон.
— Ты такой подонок.
Я хихикаю, мои пальцы уже скользят по пуговицам его рубашки, расстегивая каждую.
— Я твой подонок.
Неподдельный прилив волнения наполняет меня, когда в игру вступает приступ мужественности Нико. Я жажду его больше, чем кого-либо прежде. — Может быть.
Он осыпает поцелуями мою шею, пока его руки не обхватывают мою грудь. — Так вот, они были созданы на небесах.
Подушечки его пальцев касаются каждого из моих сосков, а его язык перекатывается по ткани, покрывающей каждый из них.
— Я начинаю думать, что каждая часть меня — твоя любимая, — говорю я с дрожащим дыханием.
— Мне нравится, когда ты не отстаешь, Роден.
Он переворачивает меня на спину. Вес мускулов и кожи наваливается на меня, пока моя одежда не ложится на пол рядом с его.
Я голая перед ним.
Его запах наполняет мои чувства, как облачко дыма, от которого во мне потрескивает жар. Каждое его движение волнует и успокаивает одновременно.
— Нико. — Его имя вырывается из меня беспомощным стоном. — Ты мне нужен.
Это правда. Сейчас он мне нужен больше, чем мне нужен покой. Больше, чем я полагаюсь на кислород, заполняющий мои легкие.
Мне нужен он весь, только в последний раз.
Его кожа соприкасается с моей, и твердый нажим его члена скользит по моему бедру, когда он опускает губы к моему уху. — Мне нужен презерватив, милая девочка.
— Не в этот раз.
Он кивает, пока слова не запоминаются. — Ты все еще на таблетках?
Мой разум становится жертвой его пальцев, проводящих медленными движениями вокруг моей влаги, собирающейся в моем центре.
— Да, — говорю я, когда Нико опускается между моих ног.
— Ты действительно позволишь мне наполнить тебя своей спермой? — Прежде чем я успеваю ответить, его язык касается моего клитора, и мой позвоночник отрывается от матраса. — Всю тебя, только для меня.