Он упирается костяшками пальцев в мое колено, разрушая подобие мира между нами.
Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Я понимаю, что не могу навсегда забыть о своих проблемах, но я была довольна тем, что сегодня был здесь с Нико, а не в тумане беспокойства в моей голове.
— А почему бы и нет?
Я лежу, засовывая в рот кислую виноградину и изо всех сил пытаясь изобразить оскароносную улыбку.
— Ну, красавица, кусание ногтей, постоянная проверка телефона, хотя у нас абсолютно нет связи, и…
— Хорошо, я поняла.
С каждым часом моя шея отягощалась еще на одну ступеньку. Цепочка мыслей притягивает меня к земле и мешает по-настоящему сформулировать то, что я чувствую.
— Лили, ты можешь поговорить со мной. Как я могу быть здесь ради тебя?
— Я не знаю.
Мой разум все еще переполнен банкой с мыслями о том, что если.
Он притягивает меня ближе к себе. Некоторое время мы лежим в тишине, наблюдая, как с неба стекают последние капли цвета, пока в эфире, словно веснушки, не появляются первые звезды.
Мужество, с которым я вызывала воздушные шары на поверхность.
— Пока мы были на Азорских островах, Эйвери заставила меня осознать то, с чем я была не совсем готов смириться.
— Ты наконец понял, что я красивее брата Наварро? — Он смотрит на меня, на его лице расплылась дурацкая ухмылка. — Я уже знаю.
— Все еще подлежит обсуждению.
Я вздыхаю, отворачивая лицо от него, чтобы скрыть укол разочарования, сжимающий мою грудь. Независимо от ситуации, никогда не было времени, чтобы Нико не пытался поднять настроение смехом или шуткой, но сейчас это только ужалило.
Он скользит большим пальцем по моей челюсти, очерчивая мои скулы, пока его пальцы не перебирают мои волосы.
— Пока я побеждаю в твоих глазах, думаю, этого будет достаточно.
Я нерешительно ухмыляюсь, чувствуя себя более дрейфующим на острове, который я создал сам, чем в начале разговора. — Прости, Лили, я просто пытаюсь заставить тебя улыбнуться. Больно, когда мы вместе, но ты как будто совсем в другом месте.
— Я действительно не чувствую себя собой.
На этот раз я вздыхаю глубже, возвращаясь к его успокаивающему взгляду.
— Кем ты себя сейчас чувствуешь?
Это вопрос, над которым я бьюсь уже несколько дней.
— Как плод моего воображения. Я чувствую, что возвел вокруг себя все эти стены, и теперь я в ловушке.
Нико проводит тыльной стороной ладони по изгибу моей шеи. — Теперь я не чувствую себя ни Лили, ни Зои. Я чувствую себя оболочкой обоих.
— Возможно, тебе не понравится это слышать, но человек, в которого ты превратилась этим летом, гораздо сложнее и красивее, чем набор тщательно спланированных личностей. Мне нравится каждая часть тебя, которую я видела. Так что да, дорогая, у тебя могут быть стены, но, проведя с тобой каждый день более двух месяцев, я вижу, что эти стены сделаны из стекла.
Когда я сомневаюсь, что в его теле есть видимость серьезности, Нико умудряется сбить меня с толку, превратившись в одного из мудрейших людей.
— Стекло хрупкое и легко разбивается.
Может быть, это именно то, кто я есть сейчас, та же самая девушка, которой я была десять лет назад, разлетевшаяся на миллион осколков по кухонному полу.