— Хорошо, я извиняюсь за действия Нико из сна. — Я поднимаю руки вверх, защищаясь, и снова падаю на подушки. — Пока я сеял хаос, что ты делала?
— Я отравила твой напиток, затем запрыгнула на лист и поплыла в океан.
— Лист?
— Да, — прямо говорит Лили. Одно из ее бедер выскакивает в сторону. Черные пряди ее волос развеваются на влажном ветру.
Даже когда она злится на меня, она чертовски идеальна.
— Иди сюда, принцесса .
Я поднимаю одеяло и отодвигаюсь, освобождая место для нее. — Я бы никогда так с тобой не поступил. Никогда не был мошенником и никогда им не буду.
Большое жюри, кажется, спорит в ее голове. Если она ляжет со мной в постель, это подтвердит, что она мне верит.
— Это казалось реальным, Нико, и через несколько недель ты вернешься к другим людям.
— Я не буду. Я не хочу никого другого, Лили, — обещаю я. — Что я могу сделать, чтобы убедить вас в этом? У меня в животе щекочет приступ разочарования. Я никогда не вел себя так, чтобы она потеряла доверие к моей приверженности ей.
Да, я раньше спал с кем попало, но и она тоже. Те времена кажутся такими же далекими, как список правил, которые мы составили.
В этом недоверии должно быть что-то большее. Может быть, бывший парень изменил ей?
Чары разочарования вырываются в гнев.
Черт.
Если утешение — это то, что нужно Лили, я дам его ей. Терпение не может быть моей сильной стороной, но какой смысл торопить то, что я хочу провести смакуя остаток своей жизни?
— Доверие — это не та мышца, которую я часто тренирую.
Она вздыхает, садясь у изножья кровати вместо того места, которое я для нее выделил.
— Почему? Можешь сказать мне что случилось?
Знакомая мелодия звонка эхом разносится по комнате, вероятно, электронное письмо от новой команды юристов, с которой ее связал мой брат.
Лили немедленно покидает место и хватает свой телефон.
Проходит долгий вдох. Я смотрю, как она жует большой палец, как морщится лоб, как нервно постукивает ногой по полу.
— Профессор Миллер заработал более ста тысяч долларов на продажах за границей.
Лили швыряет телефон на кровать. Она ловит лицо руками, издавая разочарованный стон. Мое сердце стреляет в живот. — Все это лето было такой ошибкой. Если бы я была дома, я бы поняла это намного раньше.
Нет. Это неправильно.
Бросив одеяла, я бросаюсь к ней, защищая ее руками. — Не говори так, любовь моя. Если бы вы не участвовали в этой поездке, ты, возможно, так и не обнаружила бы, что этот придурок тебя обдирает.
— Верно, но я чувствую себя так нелепо. — Она вытирает слезу со щеки и валится на кровать. — Я даже не хотела этого, Нико. Я не хотела, чтобы Зои писала или что-то в этом роде. Теперь я должна решить, буду ли я бороться за то, что меня больше не волнует.
— Что ты имеешь в виду?
— Я готова покончить с этой частью моей жизни.
Лили смотрит на меня. Ее глаза полны отчаяния, и мучительная пытка от невозможности избавиться от боли возвращается.
— Никаких публичных заявлений о том, что Зои Мона принадлежит мне. В юридических документах это прописано громко и ясно. Мне пришлось бы использовать свое настоящее имя, чтобы подписать документы, навсегда связывающие личность со мной.