Якутские мифы - Саха θс-номохторо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В ряде мифов утверждается божественное происхождение глав родов и шаманов, их родственные связи с обитателями Верхнего мира. Причем якутская знать вела свою генеалогию не только от божеств айыы, но и от абаасы Верхнего мира. Образцом мифа о родственной связи князей и шаманов с самим Юрюнг Айыы тойоном является миф о Быйаа. В первой части рассказывается о рождении Быйангнаах Быйаа от связи старухи с сыном Юрюнг Айыы. Во второй — описано получение Быйой камня счастья от орла. В результате этого он разбогател и был счастлив, а его потомки стали наследственными князьями и шаманами (№ 93). Таким образом, цель мифа — доказать законность, «предопределенность» свыше права потомков Быйаа, якобы находящихся в родстве с Юрюнг Айыы тойоном, занимать должность князца или быть шаманом. В данном случае используется не только почитание главного общеплеменного божества айыы, но и привлечен тотемический миф об орле, способном одарить своих «потомков» камнем счастья (об этом см. выше). Аналогичную цель преследовал и миф об интимной связи дочери древнего богача и богатыря Идэльги-Боотура с сыном верхних абаасы, «имеющих конный скот вороной масти». У нее рождается сын, ставший впоследствии предком людей (№ 94).

Якуты верили, что контакты с грозными существами Верхнего мира не всегда оказывались безопасными. Например, в одном мифе намцев повествуется о превращении красивой дочери князца XVII в., согласившейся выйти замуж за внука Улуу тойона, в злого духа, насылающего людям глазные болезни. Поводом для такого несчастья послужило то, что ее родители не отправили в Верхний мир положенное приданое (№ 95). Миф носит назидательный характер, требует неуклонного соблюдения норм обычного права, вместе с тем в нем высмеиваются нескромность и чванство. Народ всегда считал, что нельзя быть заносчивым, хвастливым. В частности, грешно считать себя самой красивой в мире, как это делала героиня мифа.

В якутских мифах, как и в греческих, говорится о состязаниях людей с детьми верховных божеств. По верованиям якутов, сыновья айыы и абаасы Верхнего мира прибывали помериться силой и ловкостью с земными богатырями в тех случаях, когда они достигали зенита славы. Духи Верхнего мира «состязались» также со знаменитыми якутскими певцами и сказителями. Если человек проигрывал в единоборстве, то погибал (№ 96). Часто люди якобы одерживали победу в «борьбе» с духами. Например, получеловек-попуабаасы Аба Уол Дьоххо всегда брал верх в соперничестве с парнями Верхнего мира. Он даже отомстил духам, убившим его сына, при этом ему удалось спастись от преследователей при помощи своей жены-шаманки (№ 97). Возможно, последнее — результат включения поверий культа духов-покровителей племени в шаманизм.

В ряде якутских мифов обосновывается возможность получения от божеств айыы детей, парня-табунщика, охотничьей собаки (№ 98—101). Интересно, что, по мифу об испрашивании волшебной собаки, потомки Омогой бая (одного из главных первопредков якутов) получили «разрешение» иметь скот, но им запрещено молиться Юрюнг Айыы тойону и владеть белым жеребцом. Их высшим покровителем был «назначен» Хотой-айыы — предок-создатель орла (№ 100). Возможно, в тексте своеобразно отражена полиэтничность предков якутов.

Наряду с вышеизложенным, в якутских мифах указывается на недопустимость чрезмерных претензий к божествам. Так, Кутуйах Баай умер от голода после того, как шаманы по его требованию привели к нему косаря из Верхнего мира (№ 102).

Якуты отчасти сохраняли веру в существование суда небесных божеств, могущих справедливо разобраться в конфликте земных людей (№ 103).

Особо следует отметить, что мифологические представления якутов о Верхнем мире не ограничивались южным наследием их предков. В число божеств включались также сверхъестественные существа, образы которых сложились в ходе освоения бассейнов Лены, Вилюя, Алдана и др. Первой из них, видимо, была красивая дочь Омогоя, на которой не женился главный предок якутов — Эллэй. В одном мифе рассказывается, что она увлеклась парнем абаасы и вместе с ним вознеслась в Верхний мир (№ 104). По другому варианту, она удавилась с горя и стыда после отказа Эллэя и впоследствии стала сильным юёр. Шаманы с ее помощью собирали и отправляли в Верхний мир его обитателей, спустившихся в Средний мир. Любопытно, что, согласно мифу, в конце XIX в. шаманы дали ей «отставку», передав «функции» другому юёрю (№ 105, 126). В число духов Верхнего мира включали после смерти сумасшедших и самоубийц (№ 106, 107).

По религиозным верованиям якутов, на земле помимо людей, животных, рыб, пресмыкающихся и других реальных обитателей находились будто бы разные виды сверхъестественных существ. Большая часть духов Среднего мира признавалась локальной, связанной с каким-либо конкретным географическим объектом или покровительствующей определенному роду.

Анимистические воззрения якутов о духах-хозяевах озер, рек, гор и т. п. сформировались еще у их южных предков. От них же унаследованы представления о божествах-владыках всей тайги, земли и духах-хозяевах территории, принадлежащей роду, племени, этнической или локальной группе людей [Алексеев, 1980, с. 59–61, 92 и след.]. Одним из наиболее почитаемых якутами божеств Среднего мира являлся дух-хозяин тайги Баай Байанай [Ионов, 1916]. В его характеристике сохранились многие исконно тюркские черты. Он также щедр к охотникам, которым покровительствует, как это описывается в мифах тюркоязычных народов Южной Сибири ([Эргис, 1974, с. 119], текст № 109).

Якутский миф об игре в карты между Байанаем и хозяйкой воды Кюренг баай госпожой идентичен алтайскому — об аналогичной привычке духов-хозяев гор (№ 110, [Алексеев, 1980, с. 230]). К числу прямых совпадений относится и предание о возможности встречи с дочерью духа-хозяина леса, получении от нее огромной удачи в охоте и смерти в случае несоблюдения в тайне связи с ней (№ 111). Такие же мифы бытовали у южных алтайцев и шорцев [Алексеев, 1980, с. 230; Эргис, 1974, с. 119]. Якутский вариант мифа, включенный в данный сборник, интересен тем, что в нем отразилось приспособление старинных религиозных верований к новому для этноса региону. Охотник появляется в ранее неизвестной ему тайге, вступает в любовные отношения с дочерью местного байаная и рождается байанай, который получает его имя — Сын кангаласца. Подразумевается, что он будет покровительствовать охотникам из этого племени (№ 111).

В мифе таким образом отразилось стремление закрепить неизвестное ранее охотничье угодье за указанным племенем. Кроме того, в нем осуждается пренебрежение к традиционному правилу артельного промысла — равномерному разделу между участниками охоты всей добычи независимо от размера личной добычи членов артели. Герои уговариваются не делиться добычей, каждый берет себе то, что упромыслил. Дочь Байаная приходит на помощь обиженному члену группы. Несомненно, миф защищает исконные правила охоты.

Хотя у якутов образы Байаная, его братьев и дочерей сохранили многие черты, сложившиеся у их южных предков, но представления о них, естественно, трансформировались. Эти сверхъестественные существа у якутов превратились из хозяев тайги и гор в духов охоты. Согласно мифам, Байанай и его братья одевались как тунгусы, считались более благосклонными к охотникам эвенкам и эвенам [Алексеев, 1980, с. 225–226; Ионов, 1916]. Последнее, видимо, связано с тем, что территория Якутии до якутов осваивалась тунгусоязычными родами, а тунгусы были более искусными охотниками, чем скотоводы якуты.

Религиозные представления якутов, связанные с охотой, дополнились поверьями, возникшими в результате наложения на них поверий погребального культа. По якутским воззрениям, люди, умершие неестественной смертью, превращались в злых духов юёр, блуждая по земле, насылая на живых болезни и разные несчастья [Алексеев, 1980, с. 164–168]. В отличие от большинства юёров дух Чаадая Боллоха — человека, владевшего лишь одной собакой и умершего от голода после ее кражи, согласно мифу, стал заниматься отпугиванием зверей и рыб от орудий охоты и рыболовства (№ 112). Защитить же от его козней мог только шаман, т. е. на эту часть промыслового культа распространялось еще и влияние шаманизма, бывшего ведущей традиционной формой религии якутов.

Древнетюркские представления о защите людей местными духами-хозяевами, такими как дух-хозяйка родовой территории, сверхъестественные хозяева горы, озера, около которых живет человек, дух-хозяин огня и т. п. продолжали сохраняться у якутов ([Алексеев, 1975, с. 65–77; Приклонский, 1890, с. 170; Серошевский, 1896, с. 665–666], тексты № 113–115). Например, в цикле мифов о духе-хозяйке большого озера «Харыйалаах» утверждается запрет хвалиться размером своей добычи, высмеивается жадный, чванливый человек, наказанный за пренебрежение к обычаям народа и непочтительное отношение к духу-хозяйке озера (№ 113).

В ряде мифов, записанных в XIX — ХХвв., прослеживается определенная эволюция старинных поверий о духах-покровителях. Так, в одном из мифов духу-хозяйке места приписывается способность побеждать шамана, защищая человека, живущего на ее территории (№ 114). В другом мифе, повествующем об образе жизни дочери Улуу Тойона, поселившейся в Среднем мире и ставшей здесь духом-покровительницей хлева, говорится о возможности избавления от ее присутствия при помощи шамана (№ 117, 118).

Несомненно, в последних мифах отражается сложный процесс включения представлений и обрядов культа духов-покровителей рода и семьи в шаманизм.

Своеобразное изменение у якутов претерпела антропоморфизация деревьев. Очеловечивание деревьев существовало у общих предков тюркоязычных народов Сибири, а в поздний период истории сибирских тюрок оно получило развитие. Так, у тюрок Южной Сибири сформировалось поверье о существовании шаманов среди деревьев. Роль шаманов приписывалась деревьям, которые имели сросшуюся верхушку [Алексеев, 1980, с. 94]. У якутов подобное представление отсутствовало. Но у них считалось, что в аналогичных деревьях может находиться кут (жизненная суть) детей, кроме того, существует возможность получения ребенка от такого дерева (№ 119, 120). Поздним наслоением, очевидно, является мотив о возможности повторного «рождения» шаманки с помощью такого дерева (№ 120).

Наряду с древними поверьями в комплекс анимистических представлений якутов, связанных со Средним миром, входили и тексты о сверхъестественных существах, якобы возникавших после смерти людей. Часть из них представлялась в образе духов, вселенных в онгоны (вместилища для духов). Их «помещали» в специальные антропоморфные изображения или коробки, на лицевой стороне которых рисовали силуэты людей или человеческий лик. Онгоны содержались в красном углу, почитались как сверхъестественные покровители данной семьи (№ 122). Наряду с этим, как отмечалось выше, якуты верили в превращение самоубийц, сумасшедших и т. п. в злых духов юёр. О наиболее могущественных из них были сложены мифы.

В.М. Ионов записал от одного информатора две разные версии становления юёрем князя Бахсытского наслега. По первой — он сошел с ума, погнавшись за злым духом, убегавшим от него, принимая разные облики: лисицы, колонка, огненного шара и всадника. Князь 9 лет оставался сумасшедшим, затем исчез бесследно и стал духом юёр. Это — общепризнанный у якутов путь «превращения» человека в духа, блуждающего по Среднему миру. Бахсытский князь, по второй версии, сошел с ума после того, как он обидел потомка шамана. Умерший шаман «защитил» своего сына, «наказал» князя, и тот впал в безумие, а после смерти превратился в юёря (№ 123). Вторая версия, очевидно, является шаманской трактовкой мотива становления юёрем, итогом включения элементов погребального культа в шаманизм.

Весьма трагичен миф о духе-хозяйке Алтана, которая не умерла в раннем детстве лишь потому, что отец сумел «спрятать» ее от злых духов, воспользовавшись одним из способов «подмены» новорожденной. Затем родители нарушили ряд табу. Они возгордились, сочли невозможным найти в своем улусе жениха, равного ей. Сватовство и свадьбу провели слишком роскошно. Свадебный поезд выехал в день, который считался запретным для свадеб — 9-й день января, когда луна находилась в ущербе. По верованиям якутов, в этот день вступали в брак лишь духи абаасы. За все грехи понесла наказание невеста. Она заболела каким-то хроническим психическим недугом, время от времени впадая в безумие. После смерти женщина «превратилась» в юёря. В заключение говорится, что невесты, которым покупали часть украшений со свадебного наряда духа-хозяйки Алтана, тоже сходили с ума (№ 125). Видимо, основное назначение данного мифа — подтвердить необходимость строгого соблюдения общепринятых обычаев.

Одной из самых почитаемых центральными якутами юёрев являлась Болугурская айыы. Она была шаманкой, когда ее выдали замуж за нелюбимого человека, 3 года «не показывалась» на глаза свекру. Вероятно, она обладала даром гипноза и воспользовалась им. Как ни следили за ней, она повесилась и «стала» юёрем. Шаманы «передали» ей функции, которые раньше у них «выполнял» дух дочери Омогоя. Она будто бы помогала собирать и прогонять мелких духов (№ 105, 126). Помимо этих трех наиболее известных юёрев, по представлениям якутов, имелось и много других аналогичных духов. В сущности, у якутов состав духов Среднего мира регулярно пополнялся новыми сверхъестественными существами, которыми «становилась» часть покойников.

Представления о ряде сверхъестественных обитателей Среднего мира возникли у якутов в результате этнокультурных контактов с другими этносами. От аборигенов севера Якутии переняты, видимо, представления о сучунаа — таинственном, громадном, человекоподобным существе, встреча с которым может привести к несчастью (текст № 127, [Гурвич, 1975]).

После присоединения Якутии в XVII в. к Русскому государству появились якутские поверья о духе оспы, «соседках» и сюллюкюнах. В мифах рассказывалось, что дух оспы ходит по Якутии в образе русской женщины. Семья, которую она «посещала», забодевала оспой, спасались лишь те, кто сумел спрятаться от нее. В сущности, мифы об оспе предостерегали якутов, учили их, что от этой заразы можно спастись путем изоляции больных (№ 128, 130). Отметим, что, согласно одному из мифов, оспа не смогла добраться до Оймякона (полюса холода) — «поморозила» ноги (№ 129).

Очень близки к поверьям о «соседке» у русских мифы о случаях поселения вместе с людьми невидимых существ. Они не причиняли болезней и зла, если их не трогать. В одном случае, это якобы была «семья» духов, с которыми хозяева даже обменивались продуктами. В других случаях — невидимый мужчина, «сожительствующий» со взрослой девицей; видимая только дочерью «девочка», ее ровесница, ставшая ей подругой и т. д. (№ 131, 132). Также от русских заимствованы представления о сюмюкюнах, очень богатых существах, обитающих под водой, появляющихся на земле под Новый год. По мифам, от сюллюкюнов можно было получить богатство, они считались способными предсказывать судьбу, поэтому под Новый год якуты устраивали разные виды гаданий ([Кулаковский, 1979, с. 44, 82], тексты № 133–136).

В целом материалы по якутской мифологии свидетельствуют о том, что в комплекс представлений о духах Среднего мира входят весьма архаичные по происхождению поверья о духах-хозяевах отдельных предметов, местностей, рек гор и озер, образы сверхъестественных существ, возникших в результате фантастического объяснения производственной деятельности людей и их общественной жизни, а также элементы мифологии этносов, с которыми якуты находились в этнокультурных контактах.

По верованиям якутов, на жителей Среднего мира постоянно нападали обитатели мифического Нижнего мира, находящегося якобы под землей [Алексеев, 1984, с. 49–52]. Якуты считали недопустимым для обычных людей даже произносить вслух что-нибудь о существах из этого страшного мира. Они признавались вездесущими, способными незримо находиться на земле и причинять вред людям. С ними могли справиться только шаманы, которые, посещая во время камланий все миры, подробно «знали» зловещий Нижний мир, «ведали» деяния его обитателей. Кроме того, Нижний мир описывался в олонхо (героическом эпосе).

Практически воззрения об этом мире являлись результатом мифотворчества шаманов и сказителей. Шаманская трактовка признавалась их профессиональной «тайной», но сами шаманы щедро делились ею во время камланий. Они рассказывали о Нижнем мире и его жителях в гимнах и заклинаниях, исполнявшихся во время мистерий и обрядов. Возможно, каждый шаман, создавая эти произведения обрядовой поэзии, дополнял общеизвестные представления о Нижнем мире новыми деталями. Нередко подобные заклинания являлись высокохудожественными поэтическими текстами. В связи с тем, что обрядовой поэзии посвящена специальная работа, в данный сборник включены лишь несколько образцов текстов обрядовой поэзии, где дано описание сверхъестественных существ, живущих в нем. В первом — шаман, видимо, в начале камлания живописно охарактеризовал Нижний мир и главных его владык, подчеркнул, что именно туда отправлялись люди после своей смерти. В конце рассказа указал на возможность шаманов «вернуть» из того мира кут (души) людей, болевших самыми тяжкими недугами (№ 137).

По материалам о шаманизме якутов известно, что каждый род духов, абаасы «занимал» определенную часть подземной страны [Алексеев, 1975, с. 114], поэтому в каждом камлании шаманы в меру своего таланта описывали духов, причинявших болезнь, и ту часть Нижнего мира, в которой они «проживали». В качестве примеров в сборнике помещены записи В.М. Ионова о духах, причиняющих болезни и смерть роженицам, маленьким детям и знахарям (№ 138–141). Сопоставление их показывает, что шаманы при камлании сообщали присутствующим, в какую часть Нижнего мира они собрались «спуститься», с какими грозными абаасы в этот раз им предстояло «встретиться». Такие красочные описания мифического подземного мира и его обитателей подчеркивали могущество шаманов. В сущности, они являлись авторами якутских представлений о Нижнем мире.

Несмотря на страх, который внушали верующим «обитатели» Нижнего мира, якуты допускали возможность посещения подземной страны обычными людьми (№ 142). Там они обнаруживали антропоморфных существ, имеющих страшный облик, но ведущих такой же образ жизни, как и якуты на земле. Человек в Нижнем мире становился невидимым и неслышимым для рядовых его обитателей. Последние заболевали, если живой человек из Среднего мира прикасался к ним, т. е. люди в этой стране становились злыми духами, причиняющими болезни. Незваного гостя с земли мог будто бы возвратить назад только шаман Нижнего мира (№ 142).

Данный миф, видимо, сформировался в то время, когда мифический подземный мир не был уподоблен христианскому аду.