"Майор Мартин Сервас". Компиляция. Книги 1-8": читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Напрасно вы так думаете, майор. Всегда остается куча загадок. Например, биологические основы нашего сознания: мы только-только начинаем расшифровывать процессы, происходящие в мозгу. Вам известно, что когда пятнадцать лет назад закончили анализировать человеческий геном, оказалось, что в нем гораздо меньше генов, чем предполагали: всего двадцать пять тысяч, немногим больше, чем в цветке? Так как же им удается отображать такой сложный организм? Вы знаете, что известная нам материя, та, из которой состоят звезды и галактики, составляет во вселенной всего пять процентов? А вот «черная материя», о которой почти ничего не известно, составляет около тридцати процентов. Ее невозможно обнаружить классическими средствами, поскольку она не поглощает, не испускает и не отражает свет. О ее существовании говорит гравитационная составляющая. Или возьмем, к примеру, СПИД: тридцать лет исследований, миллиарды потраченных денег, двадцать восемь миллионов умерших больных – и никакой вакцины… А знаете ли вы, майор, что бессмертие уже существует? Да-да: у гидр, крошечных многоклеточных существ, обитающих снизу на листьях кувшинок. Видите ли, генетики считают, что эти полипы бессмертны. И что такое человеческий век в сравнении с продолжительностью жизни секвойи: четыре тысячи лет… Вы хотели бы быть секвойей, майор?

Всякий раз, слушая Катрин Ларше, Сервас ощущал легкое головокружение. Руководительница биологического отдела жила в совсем другом мире. В мире законов науки, цифр, парадоксов и загадок, рядом с которыми их расследования были ерундой. Что такое убийство из ревности, алчности или по глупости в сравнении с масштабами большой науки? Что такое смерть двух молоденьких девушек? Что такое романы Эрика Ланга? Разделяющее их расстояние было бесконечно, и это неминуемо погружало сыщика в состояние, близкое к прострации.

– И когда вы хотите, чтобы это было готово? – спросила Катрин.

– Чем скорее, тем лучше.

– Поняла.

В этот вечер он снова читал Эрика Ланга. И в очередной раз ощутил, как слова писателя увлекают его в мир, где царят ночь и преступления. Его снова пригвоздило к страницам смешанное чувство тягостного беспокойства и притягательности. В круге света от лампы слова, сцены и персонажи сошли со страниц книги и закружились в хороводе вокруг него.

Неожиданно ему в голову пришла мысль: интересно, сколько людей в этом городе вот так, как он сейчас, сидят, уткнувшись в книгу? Сотни? Тысячи? А сколько смотрят в телевизоры или в свои мобильные телефоны? Неизмеримо больше, вне всякого сомнения. Может, все читатели, как индейцы в Америке в XIX веке, находятся под угрозой истребления новой расой? Может, они принадлежат к миру, который вот-вот исчезнет?

Мартен прочел по диагонали еще три романа, не найдя в них никаких связей с преступлением, и хотел уже совсем отказаться от этой затеи, когда открыл обложку романа под названием «Заледеневшая смерть», вышедшего в 2011 году. С первых страниц он стал читать медленнее, а сердце, наоборот, стало колотиться в бешеном темпе. Ему показалось, что слова начали пульсировать на страницах… Ибо то, что он читал, напрямую касалось его самого.

Сервас закрыл глаза и увидел человека, который прятался в тени и смеялся над ним. Его громкий смех взрывался в мозгу и метался в черепной коробке. Высокомерный, по-макиавеллиевски хитрый, с неестественной, словно приклеенной улыбкой, этот человек был жесток и беспощаден. Опаснее, чем змея…

Безжалостный.

15. Воскресенье

Туман

Первое, что сделал Сервас, выйдя на следующее утро из дома, это открыл почтовый ящик. Там было пусто. Что за бестолковый нотариус… Где конверт? И только потом он сообразил, что сегодня воскресенье. У тебя, мой милый, уже шарики за ролики заходят. Мартен договорился со своей юной соседкой, что она присмотрит за Гюставом. Она предупредила его, что в воскресенье согласится побыть с ним только за двойную плату. Это молодое поколение и вправду знает толк в ведении дел…

Сервас чувствовал себя виноватым, бросив сына на целый день. Сколько же раз ему приходилось так поступать?

Он позвонил Самире и Эсперандье и попросил их приехать к нему в отдел. По дороге он набрал еще судью Меспледа и рассказал ему о вычитанных совпадениях, о Зоэ Фроманже и об автомобиле на парковке. Тем временем туман сгустился, из белого стал серым, и теперь его машина двигалась в тумане, как самолет в облаках. В двадцати метрах впереди ничего не было видно, и когда проезжающие мимо машины пробивали серую пелену красными глазами огней, дома превращались в призраки с размытыми контурами.

– Вы уверены? – переспросил в трубке голос судьи.

Ответить Сервас поостерегся.

– Тогда действуйте. Я свяжусь с судьей по личным и гражданским свободам. Вы получите санкцию по факсу через час, майор.

– Капитан, – поправил его Сервас и отсоединился.

Он вышел из лифта в длинный пустой коридор. Внутри свет не горел, снаружи клубился серый туман, и в здании сделалось как-то очень неуютно. Его шаги гулко отдавались в тишине.

– Привет, патрон, – встретила Мартена Самира, сидевшая, положив ноги на его стол.

– Ты не находишь, что как-то непоследовательно получается: с одной стороны «патрон», а с другой – ботинки на моем столе? – поинтересовался он.

Самира быстро сняла ноги со стола и рассмеялась.

– А что происходит? – спросил Эсперандье, сидя на одном из стульев, обычно предназначенных для подозреваемых и их адвокатов.

Венсан вряд ли знал, но Сервас помнил, что эта фраза была очень ходовой шуткой среди полицейских в начале девяностых, когда министром внутренних дел был Шарль Паскуа[339]. Она постоянно была у всех на устах и в итоге обрела вид этакой «шутки-фикс». Сервас открыл ящик стола и вытащил пистолет.

– Мы едем к Лангу, делаем обыск и задерживаем его, – ответил он.

16. Воскресенье

Крестик

Туман еще больше сгустился. Маленькие рощицы и холмики поля для гольфа тонули в его глубине, а солнце превратилось в бледный, как луна, диск. Выйдя из машины, Сервас ощутил на губах привкус тумана, а на коже – его влагу. Он подошел к воротам и нажал мокрую кнопку звонка.

– Да?

– Это капитан Сервас, господин Ланг. Можно войти?

Ворота с гудением открылись. Дом в конце аллеи смотрелся какой-то бесформенной массой. Впереди колыхались и закручивались вокруг деревьев беловатые хлопья тумана. Полицейские молча протопали по гравию аллеи к дому. Подойдя поближе, Сервас различил на крыльце фигуру Эрика Ланга, стоявшего на пороге своего мастерски спроектированного дома.

[339] Здесь имеет место игра слов: по-французски эта сакраментальная фраза звучит «Иль сё пас куа?», что просто рифмуется с фамилией министра: Паскуа.