Машина застыла на месте, словно ее остановили на всем скаку, заснятая сзади и немного сверху.
– Зум! – скомандовал капитан. – Опустите… А теперь увеличьте…
Они поняли, чего он добивался: весь экран заполнял теперь номерной знак.
9. Четверг
Лес
Уже вечерело, когда они повернули на запад, а потом на юг по автостраде А64, «Пиренейской», и Сервас, как это всегда с ним случалось, когда он оказывался на этой ведущей в горы дороге, напрягся.
В его мозгу рождались и гасли образы: психиатрический институт в глубине долины, лагерь отдыха в заснеженном лесу, бесчеловечный клуб насильников над детьми, лавина, белый замок, обезглавленный конь… Он никогда не забудет эту зиму с 2008-го на 2009-й. Временами у него возникает ощущение, что именно тогда он и родился как сыщик. И теперь всякий раз, как Мартен приближался к этим труднодоступным вершинам, у него все внутри сжималось.
Они свернули с автострады возле Сен-Годана и взяли курс на юг, прямо к вершинам гор, проезжая по бесснежной равнине, разделенной на квадраты полями, лесными полосами, дорогами и деревнями в два-три дома. Иногда по дороге попадалась давно заброшенная церквушка, а рядом с ней – такое же заброшенное кладбище и речка, которая журчала в тихом вечернем воздухе, когда они быстро переезжали ее по мостику. И везде, закрывая собой горизонт по ту сторону холмов, судорожно вздымалась к темнеющему небу первобытная и дикая преграда. Эта каменная громадина, казалось, бросала им вызов. Сервас наблюдал, как она приближается к ним вместе с ночной темнотой, и в нем нарастало дурное предчувствие.
Одна за другой потянулись деревни: Рьеказе, Деспито, Суейш, Аспе. Потом дорога круто пошла вверх и сузилась. Ее обрамляли каменные парапеты, а сверху нависали темные склоны, заросшие высокими пихтами, которые загораживали небо, отбрасывая на дорогу тени, и казалось, что вечер наступил раньше времени. А путники тем временем продвигались все дальше и дальше в этой таинственной тени.
– Еще далеко? – спросил Сервас, чувствуя противный комок в желудке.
Номерной знак «Ситроена D4» гласил, что владельца зовут Гаспар Фроманже. Согласно сведениям, полученным в службе техпаспортов и в налоговой инспекции, он руководит лесхозом с офисом в Сали-де-Сала. В офисе им объяснили, что господин Фроманже вместе с бригадой находится в горах. Они заняты рубкой леса в долине на границе департаментов Верхняя Гаронна и Арьеж. В общем, у черта на рогах…
– Еще с десяток километров, – ответил Эсперандье, когда они выехали на берег быстрой и бурной речки.
Желудок Серваса все хуже и хуже реагировал на резкие повороты. Тут были сплошные ущелья и перевалы, которые местные называли «портами»: мосты, узкие проходы, переправы, горные потоки, крутые виражи дорог. Тут не ездили – тут лавировали на серпантине, круто поднимались и спускались, совсем как мореплаватели или исследователи девятнадцатого века.
Последний крутой подъем среди хвойных деревьев и папоротника – и Эсперандье заглушил мотор. Выйдя из машины, Сервас услышал внизу шум горной речки, и его лицо обдало холодным и влажным воздухом. Со всех сторон взмывали вверх крутые горные склоны, покрытые высоченными стволами деревьев, поднимавшихся к быстро темнеющему небу; фары автомобиля освещали только их основания. Сервас поднял глаза к вершинам деревьев и увидел среди пихтовых веток совершенно нереальную луну, а ниже еще светились последние сполохи заката.
Становилось холодно. Он застегнул молнию своего анорака и увидел на склоне узкие полоски снега, напоминавшие белую грибницу. Вместо вечерней тишины лес был наполнен звуками машин, криками и свистками. Шум шел откуда-то сверху. Прямо перед ними начиналась узкая тропа, пересекавшая широкую просеку, всю в глубоких следах автомобильных шин. Деревянная табличка запрещала идти дальше, но полицейские миновали ее и полезли вверх по крутому склону, по выбоинам и рытвинам.
Они зажгли фонарики, и лучи света заплясали в темноте леса. Не успели пройти и ста метров, как среди деревьев возник чей-то силуэт. Человек махал руками и большими шагами спускался к ним, перепрыгивая через рытвины.
– Вы табличку видели? Здесь запрещено ходить! Поворачивайте назад!
На человеке была оранжевая флуоресцирующая защитная каска и такой же комбинезон. Сервас и Эсперандье достали удостоверения.
– Послушайте, – сказал рабочий, – здесь опасно. И обеспечить вашу безопасность никто не сможет.
– Это вы Гаспар Фроманже?
Человек нахмурил брови под каской.
– Нет. А зачем вам…
– Проводите нас к Гаспару Фроманже.
Рабочий помедлил, поглаживая бороду и оглядываясь по сторонам, словно решение могло прийти из леса, потом пожал плечами и отвернулся.
– Пойдемте.
Они гуськом пошли за ним, сначала по тропе, потом напрямик через лес. Двигаться по высокому и ровному строевому лесу особого труда не составляло. Нижние ветви деревьев были спилены, чтобы получить гладкие стволы, а остальную растительность составляли папоротники да ежевика. В воздухе стоял смолистый аромат спиленных деревьев, пихтовой хвои, а еще земли и свежего снега. К нему примешивался терпкий запах выхлопа от лесопильных машин, наполнявших ревом лес, и было слышно, как перекрикиваются друг с другом лесорубы.
Вдруг лес содрогнулся, послышался оглушительный треск, за ним – шум хвои, и где-то рядом упало дерево.
Они добрались до места, где было больше всего народу. Сервас увидел трактора, высоко сидящие на огромных колесах, прицепы, подъемные краны – в общем, весь железный зверинец, собравшийся в ярком свете прожекторов. Механическую собачью свору в самой середине леса. На всех лесорубах были такие же оранжевые каски и комбинезоны.
– Кто из вас Гаспар Фроманже? – крикнул Сервас.
Один из лесорубов указал рукой наверх.
– Гаспар там, на лесосеке. Но я вам туда идти не советую.