– Это вы о чем? – спросил Сервас, чувствуя жжение в груди всякий раз, как открывал рот.
Фроманже прокашлялся, и легкие у него захрипели, как кузнечные мехи. Он сплюнул.
– Дьявол! А о чем я говорю, как вы думаете? О том, ради чего вы здесь, черт бы вас побрал!
Эхо донесло до них громкие крики из глубины леса. Их разыскивали, их звали. Сервас различил в темноте огни.
– У вас есть «Ситроен четыре», Фроманже?
– Чего?
Сырость с поверхности мостика проникла сквозь джинсы, и у него промок зад.
– Я спрашиваю, есть ли у вас «Ситроен четыре»…
– Ну да, есть, а что? При чем тут «Ситроен»? Я купил его совершенно законно…
– Кто-нибудь другой пользуется этой машиной?
Лесоруб поглядел на него с искренним изумлением.
– Моя жена… с тех пор как ее машина сломалась… Не понимаю… что за проблема с тачкой?
В этот момент их осветили и даже немного ослепили лучи множества фонарей. «Вон они!» – крикнул кто-то. Из леса показались люди. Сервас поднялся с места.
– Ничего не понимаю, – сказал Фроманже, держа в руке стаканчик с горячим кофе.
Он прислонился спиной к одной из машин в центре поляны, посреди спиленных стволов и ветвей.
– Ваш автомобиль зафиксировала камера наблюдения на парковке торгового центра в три часа в ночь со вторника на среду, – повторил Сервас, дуя на свой кофе.
Здесь, в заледеневшем перелеске, тепло, идущее от стаканчика, поднималось к самому лицу.
– Не может быть.
Ответ прозвучал резко и категорично. Сервас достал из внутреннего кармана куртки фотографию формата А4, распечатанную с одной из камер, расправил ее, протянул Фроманже и поморщился. Нестерпимо болели ребра, колени и вывихнутая лодыжка. Короче, болело везде понемногу. На одной из ладоней виднелись глубокие царапины и порезы. Один из рабочих принес пакет первой помощи, продезинфицировал ему ладонь, а заодно и царапину на лбу. Куртка во многих местах была порвана и выпачкана в земле и в пятнах зелени.
– Это ваш автомобиль с вашим номерным знаком.
– Этого не может быть, – не сдавался лесоруб, возвращая ему фотографию.
Сервас попросил всех отойти в сторонку и оставил с собой только Эсперандье. Над их головами в ветвях заухала сова. Должно быть, она улетела, когда машины перевернули вверх дном весь лес, а теперь вернулась. Она привыкла к этому месту и решила отстоять свои права на него как на свою собственность.
– Где вы были в три часа ночи?
– Спал.
– Дома?
– Да.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– Моя жена.
– А она что, не спала?
– У нее бессонница.