– Домбр! Это полиция!
Он быстро пересек зал, подошел к двери, взялся за фарфоровую ручку и уже собрался вынуть пистолет, но что-то его удержало. В стрельбе Мартен был слабоват. Если парень по ту сторону двери на него набросится, то кто знает, чем все может кончиться… Пуля, отскочив рикошетом от металлического стола, запросто может угодить вам же в печень, в череп или повредить фамильную драгоценность. Не считая того, что выстрел, прогремевший в тесной комнатке, оставит его глухим на несколько дней, а ему вовсе не хотелось, чтобы у него полопались перепонки.
Вот черт, черт, черт…
Сервас медленно повернул ручку, толкнул дверь и услышал в ушах биение собственного сердца. Не меньше ста восьмидесяти ударов в минуту. Он знал, почему так бьется сердце. Точно так же он толкнул когда-то дверь в кабинет отца… Но здесь не было ни лучика света, тьма такая, словно в печку попал.
Мартен шагнул внутрь – и тут же был атакован без предупреждения.
Из темноты выступила какая-то фигура и сшибла его с ног. Он потерял равновесие и почувствовал острую боль в виске: падая, налетел на угол стола. Перед глазами поплыли светлые точки. Несмотря на боль, Сервас вскочил и бросился прочь из комнаты.
– Домбр!
Что-то теплое потекло по щеке. Он услышал топот, обогнул металлический стол и, шатаясь, как корабль во время качки, бросился в погоню. Влетел в тот зал, где в витринах стояли зародыши, – и увидел Седрика Домбра.
Тот неподвижно стоял посреди зала, повернувшись спиной к сыщику, и не оставалось никаких сомнений, что он смотрит на черного молосса и на великана-охранника, держащего пса на поводке. Доберман глухо рычал и исподволь спокойно наблюдал за Домбром, но вид у него был устрашающий, как у нацеленной межконтинентальной баллистической ракеты.
– Сдается мне, вы пришли сюда вот из-за него, – сказал охранник.
Сервас остановился, потрогал висок и посмотрел на окровавленные кончики пальцев. Потом взглянул на мальчишку.
– Вы по-прежнему хотите застрелить мою собаку? – резко бросил охранник.
Прежде чем он ответил, студент быстро подскочил к одной из витрин. Все произошло так стремительно, что Мартен не успел даже пошевелиться. Он увидел, как Домбр изо всей силы ударил кулаком по витрине и со звоном буквально прошил стекло насквозь. Потом пальцы парня ухватились за большой треугольный осколок. В следующий миг острый угол осколка оказался возле сонной артерии Седрика, и Сервас увидел, как из-под него по шее течет тонкая струйка крови.
– Не подходите, иначе я перережу себе горло!
Сервас был потрясен выражением его лица: никогда еще ему не приходилось видеть такой чистейший, без малейшей примеси, страх. Лицо парня свела судорога ужаса, глаза вылезли из орбит… Судя по всему, дело тут было не только в сыщике и великане-охраннике.
– Дайте мне уйти!
Парень переводил глаза с Мартена на охранника, не отрывая от шеи острого стекла.
– Дайте мне уйти!
Сервас примирительно поднял руки.
– Вы что, не понимаете? – заорал студент. – Он убьет меня сразу, как только узнает, что я с вами говорил!
– Я понимаю, Седрик. Я пришел сюда, чтобы тебе помочь. Кто тебя убьет, Седрик?
– Нет, вы ничего не понимаете!
Парень чуть сильнее нажал на стекло. Кровь закапала на футболку, он задрожал, как листок на ветру, и по лицу его ручьем заструились слезы, словно кто-то открыл кран.
– Не делай этого! Это неудачная идея! Начнем с того, что таким образом тебе не удастся себя убить. Ты только причинишь себе сильнейшую боль и перережешь связки. Тебе что, так хочется подвергнуть себя пытке, а потом остаться на всю жизнь немым?
Сервас нес всякую околесицу, импровизировал наудачу, тем более что адресовался он к студенту-медику. К такой ситуации Мартен не был готов и имел весьма смутное представление о том, что произойдет, если тот действительно перережет себе горло. Однако на лице парня появилось сомнение.
– Врете вы все… блефуете… – Студент заплакал навзрыд. – Он меня не оставит, будет вредить… он беспощадный… Вы не знаете, на что он способен…
– Да кто, Седрик? Кто беспощадный?
– Замолчите! Я никогда его не выдам, слышите?.. Это будет хуже, чем умереть…
– Успокойся.
– Успокоиться? Да пошли вы!.. Провалитесь вы все в преисподнюю!.. А я уже и так там…