– Мы хорошо проводили время вместе, но в живых я тебя не оставлю.
Кирстен держала Гиртмана на мушке; его рука с пистолетом по-прежнему висела, как плеть, но она знала, что должна вогнать в него две пули, иначе он останется непредсказуемым, опасным. Смертельно опасным.
– Но старик убит из твоего оружия… – Швейцарец кивнул на привязанный к дереву труп.
– Я найду объяснение для коллег. Мартен засвидетельствует, что я ему помогла, а тот хрен, – она имела в виду Иржи, – взял меня в заложницы. Это видела толпа народу…
– Мартен? Уже так фамильярно?
– Прости, Юлиан, но времени на болтовню не осталось.
– Ты помнишь сестру? – вдруг спросил он.
Она напряглась, в глазах появился странный блеск.
– Ты терпеть не могла сестру, ты ее ненавидела… Я редко встречал столь сильное чувство между сестрами. Она была чертовски талантлива и успешна, могла получить любого мужика. И родители любили ее больше, чем тебя. К тебе сестра относилась как к своему довеску; способностей ты была средних и так и прожила бы всю жизнь в ее тени, если бы… Я убил твою сестру ради тебя, Кирстен. Это был мой подарок. Я вернул тебе гордость. Открыл тебя тебе. Я передал тебе все мои знания и умения, и ты зашла так далеко, как и не мечтала…
– Это правда, из тебя вышел хороший наставник. Но ты забыл, что изначально хотел изнасиловать меня на том заброшенном заводе…
Гиртман посмотрел ей в глаза, перевел взгляд на черный зрачок дула и снова на нее.
– Всё так. Но ты убедила меня ничего не делать. Ты даже не испугалась. А я ведь выбрал мрачное место. Ни души вокруг, кричи сколько хочешь – никто не услышит… Любая другая на твоем месте умерла бы от страха. Но не ты. Меня почти оскорбляло, что ты ждешь смерти как избавления. Я сказал, что причиню тебе боль, – ты не отреагировала. Я пришел в бешенство. Я не собирался быть орудием самоубийства. Ты подбадривала меня, бросала вызов, науськивала – на себя. Я бил тебя – и чувствовал, что проигрываю. А потом ты предложила мне обменять твою жизнь на жизнь сестры. Это было так неожиданно, так… извращенно коварно… Знаешь, как я ее убил? Ты никогда не спрашивала. Хочешь знать, сильно ли она кричала?
– Надеюсь, что да, – холодно ответила Кирстен. – Надеюсь, эта мерзавка хорошо все прочувствовала.
– Можешь быть уверена… Значит, всё? Мы с тобой прошли наш путь до конца? Полагаю, другого способа расстаться не существовало изначально. Преступление свело нас, оно же нас и разлучит.
– Каким ты вдруг стал романтичным, Юлиан…
– Ты не была столь иронична, когда умоляла взять тебя на это дело, дорогая. Ты напоминала маленькую девочку, которой пообещали самые потрясающие подарки. Видела бы ты, как блестели твои глаза! Похищать женщин, используя тебя как приманку, и вправду было проще. Женщина, служит в полиции… Кто будет ее опасаться? Они чувствовали себя в безопасности и последовали бы за тобой куда угодно.
– Не повезло, – согласилась Кирстен, прислушиваясь к далекому голосу полицейских сирен. – Не одной – многим.
– Забавно получилось: тебе поручали расследовать похищение тех, кого ты заманивала в ловушку. Одно плохо: осенью и зимой в Осло слишком холодно для такого рода развлечений.
– Ты, случайно, не заговариваешь мне зубы? Не собираешься молить о пощаде, как тот, другой?
Он расхохотался, и лесная тишина отозвалась ему эхом. Сирены приближались.
– Возможно, я бы попробовал, если б верил, что сумею тебя уговорить. Подумать только – я сам принес оружие в твой отель!
Он цеплялся за стойку кровати, пытаясь двигаться к выходу из палаты, когда в проеме двери нарисовалось знакомое лицо. Сервас изумился, спросил сам себя: «У тебя, часом, не глюки, майор?» – потом улыбнулся и скривился от боли.
– Привет, Венсан.
– Боже, Мартен, куда это ты собрался?
Эсперандье обхватил своего шефа за пояс, чтобы поддержать и уложить в кровать.
– Ты не должен вста…
– Нам сюда, – перебил его Сервас, кивнув на дверь запасного выхода.
Лейтенант остолбенел.
– Делай, что говорю, Венсан, пожалуйста. Помоги мне.
Эсперандье покачал головой.