Охваченный паникой, он смотрит на вторую кровать. Мальчик здесь. Лежит под простыней и одеялом. Нужно разбудить Гюстава, узнать, как он. Нельзя – ребенок дольше оставался на операционном столе. Пусть отдыхает.
Та длинная тень… То тело… Чье оно?
Раскачивается все медленнее.
Может, это ветки шевелятся под тяжестью снега? Или причиной всему наркотики, гуляющие по венам?
Нет, нет, это тело…
Он трогает рану через бандаж, слегка надавливает. Откидывает одеяло, начинает шевелиться. Он знает, что делать этого не нужно, но передвигает ноги ближе к краю кровати и садится. На секунду роняет подбородок на грудь и закрывает глаза. Выдержат ли его внутренности? Вдруг что-нибудь порвется, оторвется? Черт, он же только что очнулся! Все равно, нужно узнать, что это за тень за окном.
Он делает вдох. Открывает глаза, поднимает голову и распрямляется.
Снимает с пальца прищепку-датчик. Снова начинается трезвон.
Он опирается о тумбочку и встает. Очень медленно.
Ноги ватные, но держат его. Он знает, что, если упадет, нанесет себе непоправимый вред, но делает шаг. Еще один. Еще. Идет к окну. Ему кажется, что неподвижная теперь тень занимает всю комнату, забирается внутрь его тела, заполняет все свободное пространство затуманенного мозга.
Он видит еще одну тень, похожую на большую черную зловещую бабочку на самом верху канатной дороги.
Покалывание в животе напоминает: ты стоишь, а должен лежать! Кружится голова. К горлу подступает тошнота. Но он продвигается вперед. Один метр. Еще один. Он хочет поднять гребаную штору и увидеть тело за ней.
Когда у него наконец получается, открывается дверь, и раздается женский голос:
– Что вы делаете? Зачем встали? Идите сюда! Вам нельзя даже шевелиться! Вас сейчас эвакуируют! Всех эвакуируют!
Он тянет за шнур, и жалюзи ползут вверх.
Появляются ноги…
Мне это снится? Я все еще под наркозом, на операционном столе? Он видит тело, каким-то чудом плавающее в воздухе. Женщина. Левитирует… Потом появляется голова. Голова мумии в бинтах. На шее завязана простыня, выкинутая из окна верхнего этажа.
У него за спиной вопит женщина. Она убегает, а звон становится громче, ведь дверь открыта.
Он оборачивается. В палату вошел человек. В форме австрийского полицейского. С лицом бородатого фавна и острым взглядом. Нехороший взгляд. Мужчине нужен не он, он ищет кого-то другого. Смотрит на кровать Гюстава, и Мартен все сильнее настораживается. Он идет к незваному гостю. Слишком быстро. Голова снова кружится, ноги отказывают.
Он опирается о стену и только поэтому не падает. Его кидает в жар, в холод, снова в жар… Открыть рот. Сделать вдох. Пришелец уже у кровати Гюстава.
Он протягивает руку, хочет задержать, но тот отталкивает его. На этот раз Мартен падает, опрокидывается на спину. Боль электрическим разрядом раздирает кишки, он корчится.
Поднимает глаза. Убийца достает из кобуры оружие, смотрит на дверь, откидывает простыню и одеяло. Он хочет закричать, но по взгляду мужчины все понимает.
Бородач изумленно смотрит на кровать без Гюстава, поворачивается, кладет пистолет, хватает его за рубаху, поднимает. Острая боль перепоясывает тело. Преступник трясет его, и в живот как будто втыкаются раскаленные шампуры.
– Где они? – кричит киллер. – Где мальчишка? Где Гиртман? Где они?
Открывается дверь…
45. Мертв или жив
Он видит, как открывается дверь за спиной мужчины. Кирстен! Она выхватывает оружие, направляет в их сторону.
– ОТПУСТИ ЕГО! – рычит норвежка.
Она держит пистолет двумя руками, и он сразу понимает: эта женщина стреляет намного лучше его.
– Fuck, я сказала – отпусти его!