— Слушаю вас… — ответил ей хорошо знакомый голос.
— Жеральд? — все же уточнила журналистка.
На другом конце провода замолчали.
— Я знаю, ты не хочешь со мною разговаривать, — решительным тоном произнесла женщина, — и понимаю, почему. Но все, что тебе рассказали, все, что ты принял за истину…
— Принял за истину? — немедленно ощетинился Ларше.
«Отлично! — обрадовалась Кристина. — Именно такая реакция мне и нужна. Прояви праведный гнев, ты ведь такой безупречный, такой непогрешимый, верно? Ты никогда не ошибаешься, дружок… Никогда или крайне редко… Ты всегда поступаешь именно так, как следует, то есть благоразумно… Ты — благоразумный человек, чертовски, дьявольски благоразумный…»
— То, что я принял за истину? — повторил мужчина, как будто услышал самую большую глупость на свете.
— Да. То, что принимаешь за правду, таковой не является. И у меня есть доказательство.
Тяжелый вздох в трубке:
— Господи, Кристина, о чем ты?
— Пораскинь мозгами, Жеральд! Подумай, что ты знаешь точно, а что только предполагаешь. Тебе известно, что люди часто отдают предпочтение информации, которая ближе всего к их собственным изначальным гипотезам? Это называется «склонность к подтверждению своей точки зрения»… Что скажешь, если я предоставлю тебе информацию, которая все меняет самым кардинальным образом?
— Кристина, я…
— Удели мне пять минут своего драгоценного времени, пожалуйста. Ты кое-что послушаешь и сам решишь, чему верить, а чему нет. После этого я оставлю тебя в покое. Навсегда — даю слово. Мне нужно всего пять минут; думаю, я это заслужила.
— Когда?
Штайнмайер выдохнула и назвала время и место. Закончив разговор, женщина вдруг осознала, что умоляющий тон, который она использовала в разговоре с Жеральдом, был на этот раз не более чем уловкой: она ломала комедию. Ее жених (бывший?) обожает мольбы… Но больше она никогда никого ни о чем не будет умолять.
Когда она вошла в кафе на улице Сент-Антуан-дю-Т и увидела Жеральда, вид у него был разгневанный и одновременно испуганный. «Он похож на мальчишку», — подумала Кристина.
— Привет, — сказала она вслух.
Ларше поднял голову, но не ответил. Женщина пододвинула стул и села напротив.
Она не дала себе труда накраситься, не попыталась быть соблазнительной, Кристина знала, что выглядит просто ужасно — волосы сухие, как солома, покрасневшие глаза обведены темными кругами, как у лемура, — но Жеральду, похоже, было плевать. Он хотел одного — побыстрее уйти.
— К Денизе приходила полиция… — заговорил он первым.
Кристина напряглась.
— По поводу стажерки, которую ты избила… Они показали ей снимки, — добавил Ларше.
— Я ее и пальцем не тронула, — спокойно ответила его собеседница.
— Тебе нужно лечиться, Кристина, ты больна.
— Вовсе нет.
Жеральд одарил ее неприязненным взглядом. Она включила смартфон и вошла в электронную почту.
— Помнишь письмо, которое бросили мне в ящик? — спросила Штайнмайер. — С него все и началось… Так помнишь?
— В полиции считают, что ты сама его написала…
— И зачем бы я стала это делать?
— Не знаю… наверное, потому, что ты… больна…