Дрисса обдумывал услышанное, пока открывал дверь квартиры.
Шанс… Это слово эхом отдавалось у него в голове.
Проклятье, куда они направляются?
Вначале Элиас и Марго считали, что «Форд Фиеста» едет на запад, но тот вдруг резко свернул к югу и Центральным Пиренеям, на границе двух департаментов — Верхней Гаронны и Верхних Пиренеев. Они покинули холмистую равнину и оказались в долине шириной во много километров, окруженной довольно высокими горами, хотя самые впечатляющие вершины гряды находились впереди. Следовавшие одна за другой деревни напоминали бусины четок. Марго начала опасаться, что их вот-вот заметят: они преследовали «Форд» уже добрую сотню километров.
На их стороне были предгрозовая погода и надвигающаяся темнота: ничто так не напоминает пару фар в зеркале заднего вида, как другая пара фар.
Тяжелые тучи наковальнями нависали над долиной, свет приобрел зеленоватый оттенок, странный и одновременно пугающий.
Марго этот пейзаж казался прекрасным, величественным, первобытным и враждебным. Элиас молча вел машину, внимательно глядя на дорогу. Они миновали деревню у слияния двух быстрых рек, два больших моста и череду домов. На некоторых балконах висели французские флаги, а на одном почему-то португальский. Обрывистые скалы в глубине долины впивались в небо на манер гигантской челюсти. «Куда их несет, будь они неладны?! — в который уже раз подумала Марго. — Если въедем в горы, вряд ли мы сумеем остаться незамеченными. Вечером на этой дороге не так много машин. Давид, Сара и Виржини могут в любой момент заметить „Сааб“».
— Проклятье, куда они едут? — в тон мыслям Марго спросил Элиас.
— Если они свернут на еще более узкую дорогу, мы не сможем их преследовать.
Элиас ободряюще подмигнул.
— Почти все дороги из этой долины заканчиваются тупиком. Мы отпустим их подальше, чтобы ничего не заподозрили, а потом нагоним.
Как этому парню удается сохранять хладнокровие? «Он блефует, — подумала Марго. — Ему тоже страшно, но он изображает крутого». Она начинала жалеть, что дала втянуть себя в авантюру. «Не нравится мне все это, старушка» — вот что он наверняка думает.
Квартира Дриссы Канте была крошечной, но очень колоритной. Яркие цвета — красный, желтый, оранжевый, синий — почти ослепили Циглер. Ткани, картины, рисунки, безделушки. В этом жилище царил веселый беспорядок, и она не без труда добралась до дивана, накрытого полотном с черным и болотно-зеленым геометрическим узором. В изголовье лежало несколько подушек цвета индиго.
Дрисса Канте постарался воссоздать в этом тесном пространстве атмосферу родной страны. Он сидел на стуле напротив нее и не шевелился. Дрисса смотрел на Ирен, и в его глазах был страх. Он описал ей свои встречи «с толстяком с жирными волосами» — подробно, во всех деталях. Циглер слушала очень внимательно и пришла к выводу, что «наниматель» Дриссы — частный сыщик. Это не слишком ее удивило: экономика все больше напоминала войну, и даже люди, занимающие видное положение в обществе, не брезговали услугами частных детективных агентств. Адвокаты представляли интересы мелких акционеров, когда в их частную жизнь вторгались корпорации, а также гринписовцев, ставших жертвами промышленного шпионажа, политических деятелей, в квартиры которых нанесли незаконный визит… Газеты чуть ли не каждый день писали о нарушениях закона в отношении частных лиц, некоторые судьи пытались навести порядок в этом бардаке, — но частный сыск стал общепринятой практикой.
Ирен знала, что размножившиеся, как тараканы, агентства и охранные фирмы прибегают к услугам наименее щепетильных из ее коллег. Жандармы, военные, бывшие сотрудники разведки поставляли им информацию. Дрисса Канте был одним из многих, и Циглер, по большому счету, не было дела до поручений, которые малиец выполнял для толстяка. Ее интересовал частный сыщик.
— Мне очень жаль, — сказал Дрисса, — но я больше ничего о нем не знаю.
Он протянул ей карандашный набросок — тот оказался лучше любого фоторобота.
Ирен посмотрела на уборщика. Он взмок от пота, его глаза с расширившимися зрачками блестели от страха и ожидания.
— Ни фамилии, ни прозвища, ни даже имени?
— Нет.
— Флешка у вас?
— Нет, я ее отдал.
— Ладно. Постарайтесь вспомнить что-нибудь еще. Метр девяносто, сто тридцать кило, темные жирные волосы, солнцезащитные очки. Это все?
Малиец колебался.
— Он сильно потеет, у него на одежде всегда темные круги под мышками.
Дрисса посмотрел на нее, ища одобрения, и Циглер кивнула.
— Он пьет много пива.
— Что еще?
Малиец достал платок и отер пот с лица.
— Акцент.