Ван Акер сидел на широком подлокотнике, скрестив ноги, и спокойно пил кофе. Мартен отвел взгляд от босых ступней и гладких, как у велосипедиста, икр старого друга. Франсис смотрел на него — спокойно и задумчиво.
— Мнение о чем?
— О расследовании.
— На какой вы стадии?
— Мы на нуле. Застряли. Главный подозреваемый никуда не годится.
— Я не смогу помочь, если не расскажешь подробности.
— Мне нужно твое мнение в… скажем так, теоретическом плане…
— Вот оно что. Ладно, я слушаю.
Сервас вспомнил, как красный «Спайдер Альфа Ромео» выезжал в три утра из сада Марианны, но он поспешил прогнать это воспоминание. Звуки рояля, музыка Шопена завораживали. Он встряхнулся, чтобы вернуть ясность мысли, выдохнул и спросил:
— Что скажешь об убийце, который сделал попытку убедить нас в том, что другой преступник — серийный убийца — находится где-то поблизости, в нашем районе, чтобы переложить на него ответственность? Он шлет сообщения на электронный адрес полиции. Переодевается мотоциклистом, специально говорит с акцентом, общаясь с кассиром на заправке. Вставляет в стереосистему диск. Короче, оставляет зацепки, как Мальчик-с-пальчик — белые камешки. Кроме того, он пытается создать видимость особой… связи между следователем и убийцей, хотя у его убийств есть вполне ясные мотивы.
— Какие именно?
— Самые банальные: ярость, месть, попытка заставить замолчать шантажиста, угрожающего разрушить репутацию, карьеру и даже жизнь.
— Но зачем бы он стал это делать?
— Я же сказал — чтобы направить нас на ложный путь. Чтобы мы поверили в виновность другого человека.
Майор заметил искорку смеха в глазах своего старого друга. Ритм ноктюрна ускорился, низкие ноты заполнили комнату.
— Ты имеешь в виду кого-то конкретного?
— Возможно.
— А «не тот» обвиняемый — Юго?
— Неважно. Интересно другое: тот, кто попытался сделать из него козла отпущения, прекрасно знает Марсак, его закулисье и обычаи. Кроме того, у него литературный склад ума.
— Неужели?
— Он оставил запись в тетради, лежавшей на столе Клер. В совершенно новой тетради. Цитату из Виктора Гюго, о враге… Вот только сделана запись не рукой Клер… Графолог дал однозначное заключение.
— Интересно. Значит, ты полагаешь, что это либо преподаватель, либо кто-то из персонала, либо ученик, так?
Сервас взглянул в глаза ван Акеру.
— Так.
Франсис встал и пошел к раковине, чтобы вымыть чашку.
— Я хорошо тебя знаю, Мартен, мне знаком этот тон. Когда-то давно, в наши молодые годы в лицее, ты говорил так, когда был близок к решению… Я уверен, у тебя есть другой подозреваемый. Выкладывай.
— Да… есть.
Ван Акер повернулся лицом к Сервасу и открыл ящик за барной стойкой. Он выглядел очень спокойным.
— Преподаватель? Сотрудник? Ученик?
— Преподаватель.